– Тётя Кристин, – карие глаза мальчишки смотрели на меня с затаённой надеждой, – а маму мы больше не увидим?
Я держала на руках его пятимесячную сестрёнку, которая пока ещё мирно спала и была похожа на розовощёкую куколку. Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы скрывать, в какой нахожусь панике. Ведь даже не знаю, чем буду её кормить…
– Кристин, – мальчик подсел ближе и прислонился ко мне хрупким плечом, хмурясь от сдерживаемого плача.
– Нет, – тихо проронила я, решив не скрывать от него правду, – не увидим, – он и без того всё понял ещё ночью, когда я приехала к ним на таком же уютном, быстром поезде…
Никто не ожидал, что беда постучится в их дом так внезапно. Хотя моя сестра и раньше не отличалась рассудительностью и осторожностью…
Мысли мои прервал подсевший к нам мужчина, тут же перетянув внимание Эрика на себя.
Немудрено – высокий, со сдержанными и выразительными чертами лица, с красивым профилем, с длинными волнистыми волосами, собранными в хвост, попутчик наш напоминал то ли генерала, то ли сошедшее к нам божество. От него веяло силой, в колких синих глазах будто застыл сам холод зимы.
Уют от дымящегося стакана со сладким чаем, который позвякивал от вздрагивающей в нём ложечки, от мягкой цветастой обивки полок-сидений, от покачивающихся занавесок на большом окне под быстрый перестук колёс и туманно-сизого инея, что заволок лес снаружи, был напрочь перекрыт строгостью незнакомца.
Я невольно нахмурилась, приобняла своего мальчишку и крепче прижала к себе Тосю.
Ехать в никуда с двумя сиротами, без всяких средств к существованию, под пронзительным взглядом мужчины сделалось куда тревожнее. Ещё и чужой билет…
Мне повезло в этот день хоть в одном – кем-то утерянный билет, среди множества листовок, опрокинутых на землю и подхваченных ветром, оказался едва ли не пригвождён к моим сапогам.
Точнее, к утеплённым туфлям…
В той глуши, из которой я приехала в столицу, зимы не начинались так рано и не были столь суровы.
– Итак? – изогнул бровь незнакомец.
Я в свою очередь одарила его в ответ таким же вопросительным взглядом.
Как назло он ещё кое-кого мне напоминал, что тоже не внушало спокойствия. Правда, попутчик наш выглядел немного иначе, не могла же я обознаться…
А вот он, похоже, мог, ибо требовательно протянул мне руку:
– Я Райдо, граф Райдо, моя госпожа. Если вы до сих пор не поняли.
Я нерешительно вложила в его ладонь свою и он слегка, в противовес своему тону и поведению, нежно и приветственно сжал мои пальцы.