Макс притормаживает возле дома на углу с Первомайской, и к нему в машину садится девушка. Мне плохо ее видно, она слишком быстро оказывается в салоне, да и у меня перед глазами все плывет. Мой мир рушится.
– Ну? Дальше чего? – спрашивает водила.
– За ними… – помертвевшими губами еле выговариваю я.
– Вот любите вы бабы, поковыряться в ранах… – осуждает он меня, но послушно едет за Лютаевым.
Как в плохом шпионском фильме мы останавливаемся с торца дома, к которому подъезжает Макс.
Девушка выходит из машины первой и, достав ключи из сумочки, открывает невзрачную дверь. Оглянувшись, она ждет Макса, который возится с сигнализацией. Теперь мне удается ее рассмотреть.
Красивая, высокая, немного меня постарше.
Что в ней есть такого, чего нет во мне?
Когда за ними закрывается дверь, я роняю лицо в ладони.
Ладно. Я выдержу. Я слишком Максу благодарна за все. Не будет истерик, не будет слез. Я справлюсь.
– Пожалуйста, – шепчу я, – отвезите меня обратно.
Кажется, настал момент воспользоваться ключами Полины.
Плюхнув сумку в прихожей Полины, я прохожусь по всей квартире и зажигаю свет. Дома у Макса мне хватает только света на кухне и в спальне, а когда есть он, тои его одного. С ним мне не страшно даже в темноте.
Бестолково слоняюсь из угла в угол, слез нет. Глаза печет, но и только.
Душно. Мне так душно. Распахиваю окна и балкон. Поздний вечер в сентябре довольно свеж, но я задыхаюсь.
В голове все еще не укладывается, увиденное.
Как это могло произойти со мной? Почему со мной?
Почему всегда со мной?
Начинает колотить.
Забираюсь в горячую ванну и тупо пялюсь на выложенную на стене мозаику.
В голове пусто. В душе холодно. На сердце тяжело.
Наверное, это закономерно. Я ведь люблю Макса. Это нормально, что мне сейчас больно. Говорят, это проходит. Будем ждать.
Вялое оцепенение охватывает все, движения, мысли.
Вода уже несколько раз остывала, я спускаю ее и набираю новую.
Из прострации меня вырывает звонок телефона. Я догадываюсь, что звонит Макс, не обнаруживший меня дома так поздно. Брать трубку не хочу. Я не умею вот это вот все. Ни прощаться достойно, ни скандалить, ни оставаться друзьями. Уйти по-английски для меня лучший способ, иначе я просто буду плакать.
Не хочу, но мобильник вибрирует на стеклянной полочке постепенно двигаясь к краю. Еще немного и он свалится в раковину. Скорее всего, это не пройдет для него бесследно.
Нехотя сморщенными от воды пальцами беру в руки трубку.