Я снова впадаю в транс. Глаза пересохли, потому что я даже моргаю редко.
Оглушающий звук рингтона врывается в сознание, и я отвечаю на автомате раньше, чем соображаю, что это Макс не дождался моего звонка.
– Карин, – голос мягкий, так он со мной разговаривает перед сном, и у меня перехватывает дыхание. – Ты уже в кровати?
– Да, – выдавливаю я из себя.
В трубке слышатся непонятные помехи.
– Ты заснуть без меня сможешь? – обеспокоенно спрашивает Лютаев.
– Я постараюсь, – обещаю я, потому что теперь мне нужно научиться это делать.
– Девочка, мне тебя не хватает. Я бы хотел тебя поцеловать. В твои пухлые губки. И в те, и в другие, – хрипотца в голосе Макса мгновенно вызывает у меня повышение температуры.
Так непривычно слышать от него такое…
– Я бы взял тебя сзади, а перед этим приласкал так, что ты бы умоляла меня об этом.
У меня выбивает воздух из груди. Я всегда умоляю, Макс этим упивается. Сдерживается до последнего, лишь бы услышать, как я прошу в меня войти.
Краска бросается мне в лицо.
– Я хочу почувствовать твой вкус, почувствовать, как ты выгибаешься под пальцами, как дрожишь на моем члене, девочка…
Что он творит? Зачем Макс говорит все это.
Какой-то шум прерывает его на секунду, но я не могу сбросить звонок:
– Как бы ты хотела? Тебе ведь нравится сверху? Сегодня я бы тебе позволил…
Во рту пересыхает, и, похоже, не у меня одной.
Макс дышит тяжелее:
– Ты не представляешь, на что я готов, чтобы сейчас устроиться между твоих ног, – его прерывистый вздох и мой почти еле слышный стон. – Чтобы твоя мокрая дырочка была заполнена мной…
– Макс, – мой беспомощный зов вдруг перекрывает странный шум со стороны балкона.
Я подскакиваю на месте, в панике хочу убежать, но путаюсь в пледе.
Прежде, чем мое сердце успевает остановиться от испуга, с балкона выходит злой Лютаев, стаскивающий гарнитуру.
И вид у Макса, отбрасывающего гарнитуру куда-то в сторону такой, что спокойнее мне не становится. Он все в тех же черных джинсах, белой футболке на которых видны мокрые пятнышки от начинающегося дождя и босой.
– Через балкон? – придушено сиплю я, разом представив, как это опасно, между нашими квартирами целый этаж. – Ты сошел с ума!
– Я же говорил, что ты даже не представляешь, на что я готов, – рычит Лютаев.
Я изумленно смотрю на него. Макс всегда сама сдержанность и собранность.
Такого откровенного проявления эмоций почти не случается.
Он как-то однажды мне уже угрожал, что, если я не открою дверь, он влезет в окно. И я ему поверила тогда.