— Так, может, вы мешали не Никифору? — князь произнес вслух то, что и так просилось на язык.
— А кому? Петру Генриховичу? Так мы в разных весовых категориях… В чем я могу быть ему препятствием?
— Может быть угроза, которую вы несете, опосредована? Как бы шатки ваши предположения ни были, излагайте, Ирина Константиновна.
— Сейчас мы доподлинно знаем, что Никифор в Светлоярске, я видела его своими глазами. Какое-то время он скрывается, не показываясь родной матери, стало быть, он тоже желает оставить в тайне свое пребывание в городе. Покрутив в голове, я прихожу к выводу, что прячется он, чтобы не выдать Гаврилова.
— Выглядит правдоподобно, — признал Александр Павлович, и я продолжила:
— Предположим, что и связь его с Коробковым существует, чтобы продолжать поддерживать легенду, что Петр Генрихович все еще в Петербурге. Я своими глазами видела, как Никифор с Коробковым чем-то обменивались в хранилище. По моему разумению, служащий за определенную мзду перехватывал письма Ариадны Пантелеевны к сыну еще до отправки, чтобы они не вскрывали отсутствия Гаврилова в Петербурге. Или даже сам камердинер передавал через Коробкова письма Петра Генриховича к матери так, будто они пришли из столицы.
— Что ж, хитро и вполне могло случиться, — Белозерский перестал нависать над столом, отошел к книжному шкафу и облокотился плечом о его благородный дубовый бок, сложа руки на груди.
— Вот для выяснения этого обстоятельства и мне самой пригодятся те журналы, которые я просила вас предоставить для расследования вашего дела… Но даже если подтвердится вся неприглядность этого обмана, то наказание грозило лишь Коробкову за подлог. Не он же меня душил…
— А если предположить, что Никифор вас на почте все-таки видел? И решил устранить свидетеля подкупа? — подкинул идею Александр Павлович.
— И поэтому придумал меня удавить? — я засомневалась. — Не слишком ли сурово? Мог бы попытаться для начала запугать… Это как если бы очевидца кражи баранки пытались зарезать, чтобы он не выдал преступника. Несоразмерно. К тому же, эта версия не объясняет первого нападения…
— Постойте, — прервал меня Белозерский. — Вы зря исключаете из общей картины тот удар по голове. Вы не помните, где вы находились, когда это произошло, но если я вам покажу это место, вы узнать его сможете?
Я удивилась, но сразу представила и саму улицу, и наличник, чуть не оставивший мне шрам на лбу.
— Пожалуй, — согласилась я. — С большой вероятностью, что узнаю. Но как вы найдете это место, если я и сама вам сказать ничего не смогу?
— Ирина Константиновна, — улыбнулся князь, — у нас кажется пари. Как же мы с вами будем соперничать, если я открою вам все карты?