— А ты не торопился, я посмотрю, — буркнул Седой, но это скорее старческое, для проформы. Бурчать по поводу и без.
— Да вы тут тоже не особо за меня переживали, я гляжу, — ответил им.
Эти уро… Эти двое сидели и прямо сейчас пили кофе из фарфоровых чашечек. С блюдцами. С блюдцами, блин! Тоже фарфоровыми, между прочим.
— Обижаешь. Нас тут обложили, между прочим, по самые яйца. А потом взяли и схлынули. И ты к нам идешь, судя по карте, так чего нам еще ноги стирать, сам ведь пришел. Да еще и друзей новых привел.
— Да, — кивнул я. — Нормальных, которые не будут раненных в беде оставлять.
— Мы и тебе кофе оставили, — мило промурлыкала Заноза и посмотрела на Камня с интересом, отчего парень немного смутился. — Я Заноза. Это Седой. Кофе любишь?
— Камень. Люблю. Кофе, в смысле, люблю. Это Визарат.
— Кто? — удивился я, услышав знакомое имя.
— Ребенок? — повел бровью Седой. — В этой дыре?
— Здравствуйте, — уважительным тоном произнес паренек и немного поклонился.
— Да еб… — а вот дальше уже было неожиданно некультурно.
Причем я даже не берусь сказать чего больше. Неожиданная реакция Занозы на ребенка или ее словарный запас, где грубые маты тесно переплетались с сугубо техническими терминами. Я даже попытался представить, как можно засунуть полуавтоматический резчик сорокового диаметра туда, куда… В общем, не смог, я ведь гуманитарий.
— Вообще из ума выжил? У тебя одна гениальная идея гениальней другой. То в подземелье нас завел, то Чертополоха оскорбил…
— То тебя спас, — поддакнул я.
— То меня спас, — согласилась Заноза и замолчала.
— А раньше, до того как ты попал сюда, — обратился я к мальчику, — тебя тоже звали Визаратом?
Он лишь помотал головой. Ясно, значит это имя ему выдали, как и всем нам. Только никого больше не называли в честь города, в котором мы оказались. Что немножечко странно, если это слово вообще можно употреблять в этом месте.
— У меня не было имени, — произнес парень. — Друзья звали мелким или хлюпиком.
— Как так? У всех есть имя, — пробурчала Заноза, скрестив руки на груди.
— Имя дают мама с папой. А у меня нет мамы с папой. И у друзей тоже нет мамы с папой. А это рай? Мне тут не нравится. Шапка сказал, что кто хороший, тот может уснуть и проснуться в раю. Это рай? Можно мне проснуться обратно?
— Он был бездомным, — пояснил Камень, потупив взгляд. — Кажется, просто замерз во сне, как я понял. В том, своем мире.
Ну молодец, парень. Реально камень. Как будто тебе и без того мало было, что у Занозы глаза на мокром месте.
Я показал Камню большой палец, пока ревущая Заноза обнимала ошалевшего пацаненка. Но, кажется, наш новый товарищ мою иронию не понял.