— Это новая эпоха! Новый порядок! Новый финансовый мир!
Для них это было как выбить новую строку в учебниках экономики — и подписью поставить собственные имена.
Тем временем на просторах WSB творилось безумие.
— Мы предсказали 7%, пошли ва-банк и победили! — ревели муравьи, стуча по клавиатурам так, что казалось, пластику больно.
— Мы — армия! Мы — новая империя мира!
— Поверили в 7%! Сделали ставку! Победили! Народный банк Китая — мой личный банкомат!
— Я был банкротом, кредитные организации меня проклинали, а теперь миллионер! Шон — мой небесный терапевт и спаситель моего кошелька!
Их трясло от счастья, азарт пах сладко, почти как карамель, липко, головокружительно. Они не только праздновали — они издевались.
— Уволили весь отдел по китайским облигациям, открыли вакансии для членов WSB, ха-ха! Требования:
1) сертификат Каменной Руки
2) минимум пять пережитых маржин-коллов
3) знать наизусть все цитаты Сергея Платонова.
— Говорят, глава китайского Центробанка пытался вступить к нам — забанили его по IP. В клуб берём только победителей!
— В Пекине выехало 200 грузовиков собирать слёзы!
Муравьи были уверены: Китай сейчас истекает отчаянием, словно раненый зверь.
Но они даже представить себе не могли, насколько ошибались.
Потому что глубоко внутри крепости, в тишине, где пахло зелёным чаем, старой древесиной и облегчением, высшие чиновники Китая поднимали бокалы и негромко чокались.
Их улыбки были спокойными.
Их тосты — тихими.
Их настроение — совсем не тем, каким его представляли победители.
После того как финансовая буря стихла, казалось бы, воздух должен был очиститься. Но мир дрожал — дрожал так, будто под землёй ещё тлели раскалённые угли, готовые в любой момент вспыхнуть. Обрушение юаня на 7% не было сухой цифрой в отчётах, оно ощущалось почти физически — как глухой удар, отдающийся в каждом мировом рынке, будто кто-то со всей силы хлопнул дверью в огромном стеклянном зале.
На валютных площадках стоял нервный гул — напряжённый, высокочастотный, словно лёгкое дребезжание металла. Панические шёпоты брокеров смешивались со стуком клавиш, в воздухе чувствовался запах озона от беспрерывных сделок. Инвесторы, боясь, что «развивающиеся рынки всё ещё шатки», рвали деньги из фондов и облигаций, словно вытаскивали руки из кипятка.
От Бразилии до Индии, от влажных рынков Юго-Восточной Азии до строгих финансовых центров Европы — обменные курсы метались, как птицы, испуганные внезапным выстрелом. На эту суматоху тут же набросились спекулянты, и волны колебаний стали ещё выше, тяжелее, плотнее — будто ветер усилился до шторма.