Огонь по своей природе своенравен и непредсказуем. Чтобы управлять им, нужны мастерство и хладнокровие. Надо подбрасывать дрова, чтобы искра не угасла, подливать масла, когда требуется больше жара, и аккуратно направлять пламя, чтобы оно не перекинулось туда, куда не следует.
Потому внимательно следил за ситуацией. «Горит неплохо», — мысленно отметил для себя, просматривая новостные ленты.
Мир гудел от заголовков, словно улей, потревоженный пасечником:
«Яхта „азиатского Гэтсби“ конфискована… Даже ванна с золотым покрытием⁈»
«Коллекция драгоценностей и дизайнерских вещей Лау оценена в 400 миллионов долларов… Заказал даже розовое бриллиантовое колье за 30 миллионов для жены премьер‑министра!»
Министерство юстиции развернуло масштабную операцию по аресту активов Лау. Каждая деталь его роскошной жизни выплывала наружу, словно мусор после отлива.
В прошлой реальности это осталось бы просто ещё одним «делом о зарубежном хищении». Но сейчас всё было иначе. Образ «азиатского Гэтсби» и его связи с Голливудом уже захватили внимание публики.
«Ди Каприо вернул подарки от «азиатского Гэтсби» — картины Баския и Пикассо… Каждая стоит более 3 миллионов!
«Супермодель Миранда Керр вернула бриллиантовое колье стоимостью 8 миллионов!
«Свизз Битц также получил эксклюзивный Lamborghini…»
Обычно финансовые скандалы скучны — бесконечные подсчёты украденных сумм, таблицы, цифры. Но список подарков, розданных голливудским звёздам, оказался неожиданно зрелищным.
— Ну надо же… — донёсся из угла кабинета голос моего помощника. — У меня самый дорогой подарок — карта Starbucks, а тут миллионы раздают…
— И они просто говорили: «Вау, богатый друг!» — и всё? Это же явная взятка, разве нет?
— Если бы ничего не ждали взамен, это выглядело бы ещё подозрительнее…
Реакция публики была бурной. Люди обсуждали, возмущались, делились мнениями в соцсетях — поток комментариев рос, как снежный ком.
Но, наблюдая за этим, я тихо цокнул языком. «Всё ещё недостаточно сильно», — подумал.
Искра искрой, но огонь, подпитываемый любопытством или развлечением, гаснет быстро. Настоящее пламя, способное гореть долго и яростно, питается только одним — гневом.
А этого топлива в костре пока не хватало. Да, где‑то тлели угольки недовольства, но до настоящего пожара было ещё далеко.
За окном медленно опускались сумерки. Небо из голубого превращалось в лиловое, а огни города начинали мерцать, как россыпь бриллиантов. Я отложил бумаги, сделал глоток остывшего кофе и задумался: что ещё можно подбросить в этот огонь?
В воздухе витал терпкий запах кофе и полированной кожи — в кабинете царила та особая атмосфера, которую создают дорогие вещи и напряжённая работа. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие пурпурные тона. И в это время сидел за массивным столом из тёмного дуба, перебирая стопку распечаток. Пальцы скользили по шершавой бумаге, а в ушах всё ещё звучали обрывки телефонных разговоров — далёкие, приглушённые, словно доносившиеся сквозь толщу воды.