Этой фразой, звучащей как вбитая в камень формула, стратегия Gooble окончательно обрела форму.
— Мы продвигаем B2B — долгосрочную выручку, а не кратковременные тренды.
Вскоре последовали громкие объявления партнёрств:
— Gooble поставляет AI-решение для оптимизации логистики FEDPOST… ожидается рост эффективности доставки на 14% и снижение затрат на труд на 9%
— Gooble и K-Mart внедряют AI-систему управления складскими запасами… предполагаемое улучшение точности на 18%
Никаких искрящихся эффектов. Никаких смешных кнопок. Никаких вирусных шуток. Только реальные цифры, сухие, как строки в Excel-таблицах с аккуратно выровненными колонками. Gooble перестал быть одиночкой — рядом встали корпорации, тяжёлые, массивные, с запахом металла складов и гулом производственных цехов. Так формировался их собственный фронт, медленный, но прочный. Так структура «фракций», задуманная Сергеем Платоновым, окончательно обрела плоть и очертания.
С одной стороны — лагерь Старка и LLM: стартапы, независимые разработчики, энергия, шум сообществ.
С другой — лагерь Gooble и RL: промышленные площадки, корпоративные альянсы, рациональность и цифры.
Корпорации, как будто выдохнув, выбрали сторону:
— Старк всё ещё в лаборатории. Gooble уже на производстве.
— Нам нужен AI, который зарабатывает деньги, а не лайки.
И если сказать проще: Старк был тем, кто «приносит удовольствие». А Gooble — тем, кто «делает дело».
В узком зале, где воздух отдавал горячим пластиком и еле уловимым запахом кофе, давно выдохшего аромат, обсуждения шли сухо и напряжённо. За широкими столами тихо шуршала одежда, поскрипывали кресла, а в паузах было слышно, как где-то далеко гудит серверная — низкий, вязкий звук, будто под полом медленно дышала огромная машина. Цифры складывались в отчёты, отчёты — в презентации, но всё это, как ни странно, звучало глухо и безжизненно. В таблицах горели проценты эффективности, ровные, строгие, но лишённые искры. Они будто холодели на глазах.
— В производительности мы впереди, спору нет… но в шуме и символизме мы всё равно уступаем Старку, — сказал один из руководителей, тот самый, который всегда говорил прямо, не смягчая ни одного угла. Его голос прозвучал сухо и тяжело, как удар по столешнице.
В комнате повисло тихое напряжение. Он продолжил — медленно, почти на выдохе:
— Четырнадцать процентов повышения эффективности доставки, девять процентов сокращения трудозатрат… да, это результаты, но их не воспринимают как прорыв. Рынку кажется, что это всего лишь аккуратные улучшения.