— Благодарю тебя за усердие в делах веры, брат Фома, — кивнул Великому инквизитору папа. — Но все же дадим вначале нашему гостю возможность объясниться. Быть может, мы что-то неверно поняли?
Торквемада отступил на шаг, злобно бормоча себе под нос. Он даже здесь не снимает капюшона. Такое впечатление, что у него на лице постоянно лежит черная тень — как ни вглядываюсь, не могу ничего разглядеть.
— Так что же ты имел в виду, милейший? — доброжелательно посмотрел на Шекила папа.
— Ваше Святейшество, умоляю, вы должны простить своего ничтожного раба! — воскликнул насмерть перепуганный гоблин. — Я невольно ввел вас в заблуждение, и вы вправе гневаться на меня! Однако поверьте, я не солгал ни словечком! Трегонты и в самом деле глухи, но это отнюдь не мешает им понимать язык людей! В это трудно поверить, но они делают это… на ощупь!
— Как это?
— Господа философы объяснили бы подобное лучше меня, но я все же постараюсь подобрать нужные слова… — напрягся Шекил, глядя на шипящего Торквемаду, как лягушка на гадюку. — Как поведали мне сами трегонты, всякий изданный звук неким образом «давит» на все вокруг. Точно таким же образом, как ветер, только во много раз слабее. Понимаю, что в это нелегко поверить, это может даже показаться ересью…
— Нет-нет, ты несомненно прав, — перебил его папа, слушающий с живым вниманием. — Мы замечали это и сами. Когда мы находились в звоннице во время боя колоколов, то чувствовали звук не только ушами, но даже и кожей — так могуч он был. Да что там — стоит лишь поднести руку ко рту и закричать погромче, чтобы убедиться в том, что все так и обстоит на самом деле.
— Истинно! Истинно так! — обрадованно закивал карликовый переводчик. — Ведомо, что слепые от рождения обладают невероятно чутким слухом и крайне тонким осязанием. Но осязание трегонтов тоньше в тысячи раз! Даже самый тихий звук они чувствуют собственной кожей! Самые слабейшие порывы ветра для них — словно раскрытая книга для ученого школяра!
Я положил щеку на ладонь. Вот бедолага. Ему еще долго придется тужиться, чтобы объяснить элементарную вещь — устьица трегонтов служат не только для дыхания и фотосинтеза, как у обычных растений, но еще и играют роль органов чувств. Фактически эти существа представляют собой одну сплошную барабанную перепонку — всем телом ощущают колебания воздуха. Правда, не слышат звуки в полном смысле этого слова, а именно «осязают».
Человек двадцать первого века все это поймет без труда, а вот человек Средневековья, пусть даже образованный…
— Хорошо, милейший, мы поняли тебя, — милостиво кивнул папа. — Но как же в таком случае эти божьи твари говорят? Раз они способны объясняться с тобой, значит неким образом они все же общаются, верно?