В цехе воцарилась гнетущая тишина. Рабочие переглядывались, понимая всю серьёзность ситуации. Остановка главного конвейера парализовала почти всё производство.
Я подошёл ближе, мой взгляд скользнул по массивному корпусу редуктора. Внешне всё выглядело целым, но я чувствовал исходящую от него боль в виде искажённой вибрации, которую могли уловить только мои обострённые ощущения. Что-то было не так с подшипником, причём в самом труднодоступном месте.
— Борис Петрович, — обратился я, привлекая его внимание. — Позвольте мне попробовать диагностировать поломку. Есть метод, который может сэкономить нам время.
Все взгляды устремились на меня. Федот Игнатьевич скептически хмыкнул.
— И как ты это сделаешь, парень? На глаз?
— Нет, скорее на слух, — покачал я головой. — В угольном цехе я научился слушать машины. У каждой свой «голос». Позвольте мне прислушаться.
Борис Петрович колебался всего секунду, затем отчаянно махнул рукой.
— Пробуй! Любая идея, даже самая несуразная, сейчас лучше, чем ничего!
Я попросил длинный металлический стержень. Приложив один конец к корпусу редуктора, а другой к своему уху, я закрыл глаза. Это был старый метод механиков, но я использовал его как прикрытие. На самом деле я посылал внутрь механизма тонкий ментальный импульс, подобный тому, что я использовал для диагностики глины. Я «просвечивал» металл, ища искажения, пустоты, напряжения.
Мои внутренние ощущения рисовали чёткую картину: разрушенный подшипник в самом сердце механизма. Не просто сломанный, а разорванный на части, и его осколки заклинили шестерни. Добраться до него стандартным способом было невозможно без полной разборки.
Я открыл глаза и отложил стержень.
— Проблема в подшипнике. Он рассыпался, и его осколки заблокировали весь механизм. Он находится в самом центре, добраться до него без разборки невозможно.
Лицо Бориса Петровича вытянулось.
— Значит, сутки?
— Не обязательно, — я уловил проблеск довольно дикой идеи. — Мы можем не разбирать весь механизм. Есть технологическое отверстие для смазки. Оно достаточно большое, чтобы просунуть специальный инструмент и извлечь осколки. А затем установить новый подшипник через него же.
Федот Игнатьевич уставился на меня, как на сумасшедшего.
— Через смотровое отверстие? Да оно не больше пяти сантиметров в диаметре! Как ты туда что-то просунешь? И потом, ещё предстоит заменить сам подшипник! Нет, без остановки и длительного ремонта никак!
— Я сделаю нужное приспособление, — сказал я уверенно, уже прокручивая в голове возможные варианты. — Аналог слесарного щупа-захвата. Петька, принеси мне комплект разметочных чертилок, струну от гитары (я видел её в раздевалке), и найди старую, самую мелкую пружину от сломанного манометра.