Сам не понял, как это у меня в первый раз получилось, но я научился оживлять солдатиков. Мне тогда было восемь лет, и матушка в разговоре упомянула, что осенью я пойду учиться в гимназию.
Сижу однажды на пригорочке под деревом на территории усадьбы недалеко от дома. Лето выдалось очень жаркое, поэтому играть или как-либо по-другому проводить время на свежем воздухе возможно было только в тени.
Я потихоньку стащил у брата оловянных солдатиков, которых он у меня отнял накануне по праву старшинства и силы, сел в тенёчек по-турецки и представлял себе рыцарский турнир. Мне очень хотелось, чтобы они ожили и сражались без моей помощи, чтобы я был просто зрителем. Я поставил фигурки друг перед другом и начал сверлить их взглядом.
— Ну давайте же, деритесь! — эмоционально сказал я, потом коснулся кончиками пальцев обоих бойцов, словно подталкивая их друг к другу.
Между пальцами и фигурками проскочила едва заметная искра, от неожиданности я ойкнул и резко отдёрнул руки, и тут солдатики пришли в движение. Сначала я подумал, что мне показалось, просто немного перегрелся.
Два оловянных воина пошевелили руками, покрутили головой, потом глянули друг на друга и начали сходиться для схватки, как я и хотел. Моему счастью не было предела, я во все глаза следил за неторопливым обменом ударами, схватка очень медленно и лениво, но разгоралась.
Как-то само собой пришло понимание, что та самая искра дала им жизнь и я решил попробовать добавить им жизненных сил, ещё раз коснувшись неторопливо дерущихся воинов. Снова проскочила искра, солдатики на мгновение замерли, а потом сцепились в бешеной смертельной схватке.
— Давай! Давай! Бей его! — кричал я в азарте, наблюдая за ожесточённым поединком.
Солдатиков мне было не жалко, я же знал, что они не смогут друг другу ничем навредить, но бой был очень зрелищным. Видимо мой несдержанный крик привлёк внимание старшего брата Николая, который проходил мимо, но до этих пор меня в тени не заметил.
— Эй, Лёшка, а ты чего там делаешь? — подозрительно по-доброму спросил он и направился к дереву, под которым я сидел.
— Да так, ничего, — пробормотал я, понимая, что он сейчас снова отберёт у меня солдатиков. Я хотел их спрятать, но так растерялся, что ничего умного не приходило в голову.
Брату уже двенадцать, он намного сильнее. К тому же два года назад он начал увлекаться кузнечным делом. В десять отец отвёл его к нашему кузнецу при мануфактуре и поручил занять чем-нибудь сорванца, чтобы он меньше бедокурил от безделья.