Покончив с бескровными жертвами, направился к главной двери. Она не выделялась на фоне прочих, однако в каждом Первохраме ей уделялось повышенное внимание. Именно за ней открывается путь к испытанию по самой сложной программе.
Да-да, я собрался совершить то, что, если верить старым книгам, здесь до меня никому не удавалось. Однако на этом пути я не первый, понимаю, чего следует ожидать, и почти не сомневаюсь, что сумею пройти до конца.
За дверью открылась большая комната, из которой вело ещё три двери. Поясняющих надписей на них не наблюдалось, но в них нет нужды. Во всех Первохрамах этот момент устроен одинаково.
Левая дверь — это выход наружу для тех, кто прошли испытание. Правая — тоже выход, и он предназначен для тех, кто свернули с половины пути, не добравшись до финиша. То есть на каком-то этапе решили, что с них достаточно.
Я направился к центральной. Это не выход — это вход. Именно за этой дверью располагается старт первого этапа испытания.
Кстати, возле правой двери лежали человеческие останки. Мумия, высушенная в жарком и сухом воздухе Первохрама. В его атмосфере, пропитанной силой, нехорошие микробы чувствовали себя не очень хорошо, поэтому тела здесь не разлагались. Некоторые религиозные культы использовали особый микроклимат в особых целях, устраивая в таких местах не только святилища, а и некрополи. Разумеется, не для кого попало — только для избранных.
Или просто богатых.
Заинтересовавшись, присел над мумией. По одежде ничего не понять: выглядит она замысловато и богато, но без оригинальности, такую и сейчас могут носить. Возможно, такая была популярной тысячи лет назад. Вся изгваздана бурыми пятнами. Похоже на засохшую кровь. И не надета, а накручена на тело, будто человек пытался в неё завернуться, или его заворачивали. На оскалившемся высохшем лице рублёная рана, раздробившая нос и глазницу наискосок. Заметно, что на момент смерти она была свежей, да и пятна на полу характерные, натекло немало. Этого бедолагу здорово потрепало, где-то там, за дверью, которая открывается только в одну сторону. У него хватило силы выбраться, но уйти из храма уже не смог.
Похоже, у меня был, как минимум, один предшественник. То есть тот, кто решил бросить вызов проблемному Первохраму уже после того, как подземелье покинули жрецы. Ему не повезло с испытанием, но он всё же сумел преодолеть какой-то из его этапов. Как минимум, первый, иначе дверь бы не открылась.
Сразу не погиб, но заработал смертельные раны. Наверное, не хотел, чтобы его тело осталось там, внутри, где с ним произойдёт непонятное. Ведь погибшие, застряв в процессе прохождения, исчезают бесследно. Это одна из многих загадок древних мест.