— Слишком много совпадений. Но, как бы мне ни хотелось верить в случайности, разум твердит иное. Мир пронизан нитями наших поступков и последствий, к которым они приводят. Прямые линии, без искажений. Я собственными глазами видел Сатану, павшего с неба, как молния![5]
На последнем слове в руках Юпитера вспыхнул огненный меч. Ослепляющий и полыхающий пламенем. Подняв его над головой, монах уже собирался обрушить его на лжесвященника, когда тот выставил перед собой Библию, словно щит, и закричал во все горло:
— Ломай печать!
Дернувшись, Кане почувствовал, как восковой кругляш выскальзывает из его рук и падает на землю. Обнажив свои короткие мечи, дозорные выстроились за широкой спиной монаха, не зная, как подступиться к противнику. Один из них кинулся наперерез Псу и тут же напоролся на широкое лезвие кинжала. Прикрыв ладонями мундир, который мгновенно окрасился алым, дозорный абсолютно случайно наступил каблуком сапога на красную печать. Раздался треск — символ веры (кинжал и оливковая ветвь возле креста), запечатленный на поверхности, дал трещину.
Юпитер резко обернулся, бросил быстрый взгляд на землю. Его белое, почти восковое лицо сделалось багровым.
— Нет! — выкрикнул монах.
Его рука вытянулась в струну, с кончиков пальцев сорвался зеленоватый луч света, который пронзил земную поверхность. Но даже магия древних не была способна изменить ход событий, которым уже суждено было случиться. Печать разломилась напополам.
Ветер заиграл в кронах деревьев, небо окутали массивные иссиня-черные тучи. Взгляд офицера устремился в небеса, и, кажется, только сейчас он понял, какую роковую ошибку совершил. Придерживая шапки, дозорные испуганно крутили головами. Еще секунда — и мощный порыв ветра сбил их с ног.
Закинув голову назад, фонарщик вдохнул полной грудью, ощущая, как на его лицо падают первые капли дождя. Кане почувствовал, как нечто враждебное ужалило его кисть, затем шею. Он резко отпрыгнул в сторону, под деревянный навес. С каждой новой каплей земля или то место, куда она попадала, откликались странным шипением, а вверх поднимались струйки дыма.
Взмахнув рукой, монах наколдовал незримый купол, который навис над ним непроницаемым зонтом. А вот у офицера и его помощников такой защиты не было. Обхватив лицо, один из солдат попытался избавиться от жалящих укусов, что прожигали его кожу, оставляя на ней кровавые раны.
— Прошу, не надо! Остановите это! — завопил дозорный.
Дождь усиливался, смертельными иглами пронзая тела людей.
— Исчадие ада! — прорычал Юпитер.
Фонарщик лишь улыбнулся и развел руками. На его лице застыла маска безумия. От недавнего сдержанного и учтивого священника не осталось и следа. Клацнув зубами, тот, кто называл себя Лучано, выгнулся, словно готовился прыгнуть на монаха, облаченного в белые одежды. Огненный меч вновь взмыл вверх, но противник уже не был безоружен. В его руках появились длинные иглы, которые, казалось, росли прямо из человеческой плоти. Взмахнув ладонью, фонарщик заметил, как огненный меч монаха раскололся надвое. Но брешь мгновенно исчезла.