После похорон матери, дети съехали из особняка, выбрав маленький домик на Нижней улице. Эвелин пришлось забросить свое увлечение. А все картины она распродала. Она была уверена, что их никто и не купит, но друзья родителей и соседи с Верхней и Нижней улицы купили все, даже ее рисунки карандашом. Эвелин была тронута до слез. И у нее появилась надежда, что она сможет позаботиться о брате и сестре. Отдать их в приют, у нее не возникло и мысли.
Элизабет научила дочь плести тонкие кружева, шить платья и костюмы. И вот Эвелин часами, сгорбившись, колола пальцы до крови, чтобы выполнить очередной заказ. После оплаты аренды, покупки продуктов и одежды, а подростки вырастали довольно быстро из одежды, денег почти не оставалось. Но Эвелин училась радоваться простым вещам. И у нее это даже получалось. Почти всегда. Только один раз, две недели назад, она не выдержала. Может, усталость дала о себе знать, может, силы у юной девушки были не безграничны, но она, страшась передумать, написала письмо и отправила его по указанному адресу. О своем поступки Эвелин пожалела уже вечером, когда обрабатывала мазью синяк на скуле брата и ставила латку на разорванной юбке сестры. Она хотела было вернуть письмо, но его уже отправили. И тогда она махнуло рукой на это несчастное письмо. Она сомневалась, что мать назвала реальное имя отца. Да и мужчине, если он и проживал по указанному адресу, вряд ли были интересны три сироты из соседнего графства. И две прошедшие недели стерли из памяти Эвелин злосчастное письмо. Да и не было у нее времени думать о нем.
Эвелин оставила на столе обед для младших, а сама с корзиной кружева направилась в магазин госпожи Честер. Перед праздниками многие покупали в подарок кружева к платью или же накидку на стол. Госпожа Честер часто выручала Эвелин, да и за свое посредничество между девушкой и покупателями она брала всего лишь десять процентов. А Эвелин, когда оставалось свободное время, а заказов было мало, приносила излишки хозяйке галантереи. — Ну-ка, руки покажи. Эвелин смутилась. Она была не готова, особенно в первое время после переезда на Нижнюю улицу, принимать помощь посторонних людей. А ведь ей часто делали скидки в магазинах, а мистер Торбс мог и просто бесплатно доложить в ее пакет вырезку мяса. Эвелин бормотала, что у нее есть деньги, но все понимали, что дом и двое детей съедали все гроши, заработанные девушкой. А многие косились и на ее ботинки, которые в последние дни издавали странный хлюпающий звук, будто собирались развалиться. Но денег на новые сапоги у нее не было, хотя ноги и мерзли на морозе. Пару месяцев назад она хотела отрезать свои косы ниже поясницы, но брат вцепился в нее репейником и не позволил их отстричь. Эвелин смирилась, хотя и понимала, что после праздников похолодает и платы за волосы должно было хватить на сапоги из свиной кожи.