Но последнее время в этом тумане что-то стало шевелиться. Сначала я думала, что это просто сны.
В одном из снов, который я запомнила, я иду по коридору. Стены вокруг красные, как будто обиты бархатом. Кто-то идёт рядом. Его рука касается моей. Я не вижу лица, только чувствую его тепло.
В другом — я слышу смех. Громкий, мужской. И свой голос. Он звучит мягко. Но слова я не могу разобрать. Будто мой язык не мой, а чужой.
Иногда это не картинки и не звуки, а ощущения. Я словно чувствую тяжесть на плечах, дыхание у шеи, вкус чего-то сладкого на губах. Я просыпаюсь, и этот сон уходит. Ненадолго.
Я решила записывать все свои сны в тетрадь. Нашла старую, с выцветшей обложкой, куда в школе мы писали стихи на уроках литературы. Теперь там — даты и короткие фразы.
«Коридор. Красные стены.»
«Смех. Голос. Непонятные слова.»
«Запах меда. Тепло на коже.»
«Шёпот. Смотри на меня.»
Мама однажды увидела, как я пишу, и спросила, что это. Я сказала — стихи. Она кивнула и больше не спрашивала.
В Центре всё выглядит одинаково. Белые стены, мягкий свет, запах цветов, которых не видно. Работники почти не разговаривают со мной, только улыбаются и желают «чистого дня». Но я заметила, что в коридорах всё чаще встречаю таких же молодых людей — девушек и парней примерно моего возраста. Мы смотрим друг на друга, но почти не говорим. Может, потому что знаем, что всё, что скажешь, останется в досье.
На прошлой неделе, когда я сидела в кресле и ждала начала службы, рядом прошла девушка в синем халате. Она посмотрела на меня и тихо сказала:
— Если увидишь яркий свет во сне — не иди на него.
Я хотела спросить, что она имела в виду, но холод коснулся висков, и всё утонуло.
Иногда мне кажется, что я начинаю просыпаться не в конце сеанса службы, а где-то в середине. Но мои глаза всё равно закрыты, и я не могу пошевелиться. В эти моменты я слышу шаги, чужое дыхание, иногда — музыку, которой нет в нашей квартире. Это длится секунду или две, а потом снова — пустота.
В храме на прошлой проповеди настоятель говорил о том, что сомнение — первый шаг к греху. Что дьявол приходит в образах, чтобы сбить нас с пути. Я подумала, что, может, мои сны — это именно он, и молилась дольше обычного. Но дым от молитвы всё равно опустился вниз.
Сегодня я снова открыла тетрадь. На чистой странице написала: «Запах — как в Центре, но темнее». Потом долго смотрела на эту фразу, пока буквы не начали расплываться.
Я не знаю, что это значит, но боюсь, что однажды страница останется пустой.
Сбой
С утра воздух будто слипся. Колокольный звон тянулся вязкой нитью, и молитва перед экраном шла как в тисках — слова не поднимались выше горла. Мама ходила по кухне слишком быстро, но на любые вопросы отвечала коротко, как будто боялась разбудить кого-то, кто спит между нашими фразами.