Дома я долго стою у стола, не садясь. Тетрадь лежит открытая. Я пишу: Я здесь . Рядом — ровнее: Ты всегда здесь. Я пишу: Это боль . Рядом проступает: Это благо. Я пишу: Я ненавижу тебя. И впервые нет соседней строки. Пусто. Может быть, потому что «тебя» — это не он. Не модуль ИИ. Не координатор. «Тебя» это всё. Руки, которые платят. Глаза, которые смотрят. Голоса, что шепчут «молодец». Этот мир, который придумал так красиво разговаривать о чистоте, когда держит ремень.
— Ты — только инструмент, — говорю я системе. — Но я всё равно тебя ненавижу.
[СИСТЕМА]: Эмоциональная проекция принята. Функционирование не нарушено.
— И вас, — добавляю в пустую комнату. — Всех вас.
Тишина принимает это без обиды. У неё бесконечная вежливость. Она научена быть утешительной.
Ночью я не сплю. Я лежу и слушаю, как дыхание делает круги. В каждом круге — его ладонь на моём горле, плеть, тяжесть ремней, слово «понимать». Я шепчу молитву, и каждое слово меняется по дороге. «Избави» становится «введи», «прощение» — «подчинение», «воля» — «хранение». Я стараюсь уцепиться за первую версию, как за край берега, но волна поднимается выше шеи.
[СИСТЕМА]: Режим ночи. Мониторинг мягкий. Сновидения — допускаются. Комфорт — достаточен.
— Ты не ангел, — шепчу. — Ты — их машина.
Ответа нет. И это тоже ответ.
Под утро я всё же записываю фразу: Если тело — сосуд, то кто налил в него это «мы»? И ниже — дрожащей рукой, так, чтобы система не успела. Лю-ди.
Буквы получаются рваными, как швы. Я закрываю тетрадь и прижимаю к груди, как ребёнка, который не спит. За окном светлеет. Колокола начинают утро. Экран включится сам. Я произнесу слова, и некоторые из них будут моими, на полслова, на полвздоха. Этого мало. Но это — живое.
Я не знаю, как жить дальше. Знаю только, что теперь я всегда здесь. Всегда — та, что слышит. Всегда — та, что помнит. И если когда-нибудь меня спросят, что такое «грех», я отвечу: то, что сделали из любви к порядку. Если спросят, что такое «воля», я скажу — бумага, которую изымают при входе.
А если спросят, кого я ненавижу — я не успею. Внутри оживёт сервисная вежливость, и фраза станет гладкой: «Я благодарю за служение». Но на полслова раньше, там, где она ещё не успела стать правильной, у меня будет звук. Маленький, как треск сухой веточки.
Нет, это не сопротивление. Это фактор. Показатель. Пульс. Я записываю его на память. Я.
[СИСТЕМА]: Запись принята к сведению. Параметры сохранены.