Ровно из-за этого я здесь и оказалась.
— Ксейден? — окликнул знакомый голос, но я не могла его узнать.
Может, Боди? Кто-то из второкурсников? Столько незнакомцев. И ни одного друга.
Лиам мертв.
— Ты должен ее спасти.
Все вы трусы.
Последние слова Фена Риорсона (отредактировано)
Ксейден
«С ней все будет хорошо» , — голос Сгаэль звучал нежнее, чем во все те разы, когда она снисходила до разговоров со мной. Но ведь она и выбрала меня не потому, что меня нужно утешать. Она выбрала меня за шрамы на спине и за тот простой факт, что я — внук ее второго всадника, того, кто не пережил квадрант.
«Ты не знаешь, будет или не будет. Никто не знает».
Прошло три дня, а Вайолет так и не очнулась.
Три бесконечных дня в этом кресле, на грани между разумом и безумием, не спуская глаз с ее поднимающейся и опускающейся груди, чтобы знать, что она еще дышит.
Мои легкие наполнялись только вместе с ее, а время между ударами моего сердца занимал острый всепоглощающий страх.
Она никогда не казалась хрупкой, но теперь, на моей кровати, с бледными, растрескавшимися губами, была именно такой, и кончики ее волос выглядели тусклее, чем обычно, лишившись металлического блеска. Три дня казалось, что жизнь истекает из тела, лишь тень ее души задержалась под кожей.
Но сегодня утренний свет показал, что ее щеки под темной линией от летных очков румяней, чем вчера.
Какой же я идиот. Надо было оставить ее в Басгиате. Или послать с Аэтосом, пусть и ослабив связь с Тэйрном. Ей не должно было достаться наказание полковника Аэтоса. За мое преступление, о котором она даже не знала. Даже не подозревала.
Я провел рукой по волосам. Пострадала не только она.
Лиам был бы жив.
Лиам . Чувство вины объединилось с сокрушительной скорбью, и я с трудом вдохнул из-за боли в груди. Я приказал брату сберечь ее, и этот приказ его убил. Его смерть — на моих руках.
Надо было догадаться, что ждет нас в Альдибаине…
«Надо было рассказать ей о вэйнителях. Я ждал, когда ты скажешь, а теперь она страдает» , — прорычал Тэйрн.
Дракон — живое огнедышащее воплощение моего позора. Но хотя бы объединяющая нас четверых связь еще на месте, пусть он пока и не мог достучаться до нее, — а значит, Вайолет еще жива.
Пусть проклинает меня сколько хочет, главное, чтобы ее сердце билось.
«Много чего надо было сделать по-другому».
А чего делать было не надо, так это бороться с чувствами к ней. Надо было держаться за нее с того первого поцелуя, как мне и хотелось, и не отпускать от себя, нужно было раскрыться целиком.
Каждый раз, как я моргал, веки казались наждаком, но я боролся со сном всеми силами. Сон — это где я слышал ее душераздирающий крик, слышал, что Лиам погиб, слышал снова и снова, как она называет меня гребаным предателем.