— Чудо.
— Что — чудо? — прохрипела она, глядя на свой новый шрам.
Блядь. Из меня получился бы ужасный целитель.
— Воды.
Рука тряслась то ли от усталости, то ли от облегчения, — плевать, от чего именно, — когда я налил ей стакан из кувшина на моей тумбочке.
— Наверное, тебя замучила жажда.
Она села, взяла стакан и осушила до дна.
— Спасибо.
— Ты. — Я поставил стакан обратно и повернулся к ней, глядя в ореховые глаза, не отпускавшие меня со времен парапета. — Это ты — чудо, — договорил я шепотом. — Я был в полнейшем ужасе, Вайолет. Просто словами не передать.
— Все хорошо, Ксейден, — сказала она тихо, положив ладонь на мое заходящееся сердце.
— Я думал, что потерял тебя.
Признание звучало глухо, как будто эти слова меня душили, и может, я рисковал после всего, через что заставил ее пройти, но все же не удержался и наклонился губами к ее лбу, потом — виску. Боги, я бы целовал ее вечно, если бы это удержало нас от новых ссор, удержало в этом девственно-чистом мгновении, когда я мог верить, что между нами все будет хорошо, что я не запорол бесповоротно лучшее, что со мной случалось.
— Ты меня не потеряешь. — Она недоуменно посмотрела на меня с такой улыбкой, словно я сказал какую-то глупость. А потом наклонилась и поцеловала.
Она все еще меня хотела. Сердце от этого откровения так и воспарило. Я сделал поцелуй глубже, провел языком по мягкой нижней губе и легонько всосал этот нежный изгиб. Большего не требовалось, чтобы страсть заполнила меня с ног до головы, жаркая и требовательная. С нами так всегда — малейшая искра разжигала целый пожар, пожирающий любые мысли, кроме тех, как заставить ее стонать. И впереди целая жизнь таких мгновений, когда я смогу раздеть ее догола и наслаждаться каждым изгибом и впадинкой, но сейчас еще не время, — она не провела в сознании и пяти минут. Я отстранился, медленно освобождая ее губы.
— Я все восполню, — пообещал я, взяв ее нежные руки своими грубыми. — Я не говорю, что мы больше ни разу не поссоримся или что тебе больше не захочется бросаться в меня ножами, когда я неизбежно поведу себя как козел, но клянусь: я всегда буду стараться стать лучше.
— Что восполнишь? — она отстранилась с вопросительной улыбкой.
Я заморгал, нахмурился. Она потеряла память?
— Что ты помнишь? Когда мы тебя доставили, яд уже дошел до мозга, и…
Ее глаза вспыхнули, что-то изменилось — что-то, от чего мой желудок рухнул, как камень в болото, — и она отдернула руки.
Отвернулась, ее глаза остекленели, и я понял, что она связывается с драконами.
— Не паникуй. Все в порядке. Андарна изменилась, но она… все еще она. — Теперь она охренительно огромная, но этого я Вайолет не сказал. И еще пропал ее дар, если верить Тэйрну, но на эти новости время еще будет. Вместо этого я добавил: — Целитель говорит, что не знает долговременные эффекты яда, потому что еще с таким не сталкивался, и никто не знает, когда к тебе вернется память и есть ли какие-то другие побочные эффекты, но обещаю…