Тогда-то Ноэль и сможет выплатить виру. А Савой ничего не поймет — добр и туп. Можно будет даже не называть свою фамилию — такие люди новостей не смотрят.
— Я забыл сказать, — хлопнул Лаин себя по губам. — Несравненная Саина Афели передавала подарок и конверт с просьбой о встрече.
— Вот как.
«Не забыл — не стал говорить там, где могут подслушать».
— Возможно, она сама подскажет, как ее лучше хвалить? — Хитро улыбнулся советник. — И покажет?
— Лучше подбери мне симпатичную львицу, я переночую в ее клетке, — передернул плечами Ноэль. — Напиши Саине, что поражен ее красотой и счастлив за выбор брата, о чем скажу нашему общему отцу, Его величеству, не позднее чем в седьмой день.
— Уже написал, осталось поставить подпись.
— Что бы я без тебя делал, — улыбнулся Ноэль.
— Но спать одному я тебе все равно не дам. Ты слишком загружен, тебе надо освободить голову, а у нас как раз в гостях театр из Фойн-Ласафа. И все девушки в нем говорят о герое из семьи Сават.
— Если актриса станет шептать мне, что нужно сказать королю…
— То хорошо заработает. Зато с тебя не возьмет ни монеты и будет страстна, как ураган из листьев роз.
Ноэль прикрыл глаза.
«Ненавижу дворец».
Традиция — штука крайне живучая. Когда-то феодал принимал в каменном замке подношения у крестьян и вершил над ними суд, а сейчас, по прошествии сотен лет, я сидел в кондиционированном коридоре городской резиденции графа вон Лаби, удерживая символический подарок для графа в руках. Так-то меня звали благодарить за услугу, оказанную его семье и наследнику — все-таки принял на себя ловушку, потерял гравилет и здоровье — но протокол встреч был един для всех.
Вот если бы я действительно пришел с улицы что-то просить — то и подношение должен был иметь соответствующее. А раз был приглашен за наградой — мог преподнести хоть открытку, купленную в почтовом киоске.
Являться совсем без ничего — тоже можно, если есть приставка «вон» перед именем или служишь императору. Ну или привержен идеям равенства — довольно популярным, но бесполезным. Потому как у аристократов особо не осталось ни прав, ни привилегий в мирной жизни — разве что унаследованные предприятия и сопутствующие им богатства. Но этого может добиться каждый. А вот обязанностей — тех было многовато, особенно во время войны.
В общем, лично я не видел смысла как-то нарушать необременительную традицию. Даже чуть заморочился — и вложил в подготовленный подарок немного времени и сил.
Дом, где принимал гостей граф вон Лаби, стоял близко к центру — солидная каменная махина в четыре этажа с мансардой. Лет строению было под две сотни минимум — даже проспект Печатников, на котором он находился, во времена постройки назывался иначе. «Охранный вал, южная сторона, третий дом» — так было подписано на небольшой ветхой фотографии, которую удалось раздобыть через факультет историков. Обошлась она в пять тысяч, отданные знакомому с четвертого курса — как-то пили и дрались вместе. Деньги тут же предложили пропить, но я уже спешил к студентам-художникам — пристраивать очередные пять тысяч, чтобы те за пару ночей достоверно перерисовали изображение с фотографии на более крупный формат, вставили в рамку и защитили стеклом, не забыв вставить под него и оригинал фото вместе с пояснительным текстом. Художники — тоже из числа невольных собутыльников, и тоже предложили кутить, но уже после завершения работы. Обещал подумать.