Названый Егором усатый ветеран горько покачал головой и поправил обхватывающий пояс кожаный ремень, поскрипывающий на звеньях кольчуги.
— Но шанс побарахтаться есть… Говаривают, что их поток ослабевает. Так что авось и нам свезет. И доберутся до Ярограда лишь самые голодные и быстрые. И не в том количестве, чтобы представлять серьёзную угрозу.
— Сам-то веришь в это?
— Нет.
— Вот и я о том же!
Некоторое время оба молчали, затем Егор с неожиданной злостью произнёс:
— Я так же не верю и в то, что Владимир Александрович повинен в падении Старограда. Ну не мог Бестужев продаться Ковену. Не мог и точка! Сам-то веришь в эти брехни, Елизар?
Елизар мрачно поправил черную повязку и нехотя проворчал:
— Оно-то, конечно, так и есть, спору нет… Не таков человек герцог Бестужев, чтобы своих же в спину бить. Вот только супротив истины не попрешь особо. Сам же знаешь, что арестован нынче герцог наш, и томится в застенках новой Столицы в ожидании казни. Лютую, ох, лютую смерть ему пророчат.
Егор яростно сверкнул глазами.
— Мы тут все прежде поляжем, чем Бестужева на плаху поведут! Оболгали его злые языки, опорочили. Ведомо, что были у него враги и средь людей. Уж больно он не по нутру был некоторым из дворян.
Елизар, вздохнув, снова выглянул меж каменных зубцов и тоскливо сказал:
— Эх, а денек-то какой, а… Небушко синее, солнце вон даже сегодня светит, ни тучки ни облачка. И умирать неохота.
Усмехнувшись, Егор буркнул:
— Когда нас нечисть на части рвать начнет, небо черным станет. Не думаю, что они при дневном свете на штурм пойдут. Особливо если солнце еще пуще разгорится. Вечера дожидаться станут. Глядишь, еще и поживём. Ни чо, поглядим… Стены Ярограда крепки и высоки, ворота не каждый таран возьмёт. Было бы нас хоть чуток поболя, а то почти всех и защитников с гулькин нос. И то большинство вчерашние лавочники да мастеровые. Силами одного гарнизона не выстоять.
Елизар согласно закивал, решив уйти от скользкого разговора про опального герцога Бестужева.
— Сюда бы сотню Часовых… Вот тогда бы, глядишь, и продержались.
— Думаешь, государь бросит своих?
Осторожно покосившись по сторонам, словно боясь чужих ушей, Елизар понизил голос.
— Да бают, что все, кто остался по нашу сторону границы, обречены. У Империи нет теперича таких сил, чтоб своих вызволять, да потерянные земли отбивать.
— Значится, даже если на этот раз и отобьемся, все равно каюк, — проскрипел зубами Егор.
— Выходит, так. Остается лишь гадать, кто нас первым добьёт, лихорадка или же нечисть…
И бойцы замолчали. Каждый думал о своем, напряжённо вглядываясь в теряющийся вдали горизонт и непроизвольно вздрагивая всякий раз, как над башнями крепостной стены особенно низко пролетал стервятник, издавая хриплый алчущий клёкот. Хищные птицы словно чуяли, что совсем скоро им будет чем поживиться.