— И хорошо, что узнал. Папы нужны не только мальчикам, но и девочкам. — Бабушка вкладывает в мои руки тарелку с оладьями. — А теперь иди к нему. Мальчишка голодный наверняка. И сметану захвати, — подталкивает меня в спину. — Только свитер надень, а то замерзнешь.
Покорно иду в соседний дом, где остановился Тимур. Между участками у нас сделана калитка, так что даже на улицу не надо выходить.
Когда-то много лет назад сильный ветер выбил лист из забора, и некоторое время там зияла дыра — как говорит Камила, именно она поспособствовала сближению мамы и Яра.
Прошло время, и дыру сменила резная калитка, которую я сейчас толкаю. Она тут же поддается без малейшего скрипа.
Захожу во двор и поднимаюсь по ступеням крыльца. Нажимаю на дверную ручку, толкаю. Дверь оказывается открыта, и я прохожу в дом.
Тимур
Лежу, глядя в потолок, чувствуя себя так, будто меня оглушили.
Слишком тихо, а в ушах звон.
Моргаю несколько раз, возвращаясь в реальность, сажусь на диване, обвожу взглядом комнату.
И пустую бутылку из-под коньяка на полу.
М-да, вчера меня неожиданно накрыло. Я даже предположить не мог, что такое случится.
С момента возвращения этих приступов не было, и я наивно полагал, что все осталось позади. Но, видимо, вчера выдался тяжелый день и в физическом плане, и в моральном — слишком сильное напряжение и много кофеина. А когда я зашел в темный дом, голову прострелили непрошеные воспоминания.
Я честно пытался абстрагироваться, но никак не выходило. Тут нужен психотерапевт, который вылечит мою посттравму; он мне положен, мне его предлагали при увольнении, даже настаивали, но я отказался, наивно подумав, что родные стены, семья вылечат.
И все было нормально до сегодняшней ночи.
Войдя в отцовский дом, огляделся, и сразу же голову прошибли воспоминания, которые я глушил на подсознательном уровне. Болезненные, страшные. Я не хочу вспоминать.
Все уже в прошлом, позади.
Но это так не работает, мозг невозможно уговорить или убедить доводами рассудка.
А вот сорокоградусным коньяком — вполне.
Алкоголь заведомо плохой путь. И майор, и бывшие коллеги говорили мне, что с ним надо быть аккуратнее.
Но увы, вчера все пошло по одному месту.
Поднимаю бутылку с пола, со стола сгребаю сигареты, щелкаю зажигалкой и падаю обратно на спину, разглядывая белый потолок.
В ушах перестает звенеть, и я начинаю слушать звуки улицы.
Вот проехала машина, шелестит еще не опавшая листва с деревьев, а вдали слышен гудок поезда.
Это хорошие звуки. Звуки жизни. Мира.
А то, что было в моей голове вчера, не стоит вспоминать. И жить этими воспоминаниями тоже не нужно.