— Ян…
О боже. Закатываю глаза и передразниваю про себя:
— Ньиня…
— Янь…
Тьфу ты! Какая нежность, дайте мне тазик!
Ян резко дергает девчонку на себя, а я приближаюсь к щелочке поближе. Ага! Прямо с порога! Ты посмотри на них! Любовнички…так и знала, что он чертила!
Хлопает дверь. Ян довольно грубо оттесняет девушку поглубже в комнату, и я думаю: надеюсь, с Полиной ты не позволял себе распускать свои клешни…так! Очень надеюсь! Нашла твою телку, и тебя найду, куда бы ты ни уехал! А потом жестоко отомщу…
— Какого черта ты здесь делаешь?!
Хмурюсь. В смысле?! Господи! Нина! Да действуй ты, а не тупи!
Но она тупит. Хлопает глазами, а потом шепчет.
— Ты же сам сказал, что ты меня любишь…
Ян молчит, будто оценивая ее выражение лица, и только через пару долгих мгновений выдыхает.
— Ты спятила?
— Нет же, я…
— Нина, господи…сколько раз мне нужно повторить, что между нами все закончилось?
— Ты сам написал мне письмо, в котором признавался в своих чувствах!
— Какое письмо?
— Да вот же оно! Смотри!
Ой.
Ладно, не думала, что она притащит это письмо с собой…Я ставила на то, что она его зачитает до дыр настолько, что в прямом смысле протрет в нем дыры, но нет. Девчонка вытаскивает письмо из сумочки и протягивает Яну, а я задерживаю дыхание.
Не должен догадаться. Я изменила свой почерк, да и потом, он его ни разу не видел! Нет, не догадается. Спокойно…
Ян изучает мою писульку, потом резко поднимает глаза на Нину и тихо цыкает.
— Какой же бред… — одним движением руки, Ян сминает листочек в кулаке, — Похоже, над тобой кто-то подшутил. Мне жаль.
— Нет! Это неправда!
— Не ори! Никто не должен знать, что ты сюда притащилась.
— Потому что ты любишь меня! Меня! А не эту сучку и…
Сучку?! Да ты…
Я не успеваю сформулировать оскорбление, как вдруг Ян хватает Нину за нижнюю челюсть и шипит.
— Рот закрой! Не смей говорить так о моей жене!
— Она еще не твоя жена! И ты…Ян, ну, вспомни. Умоляю. Не допускай эту ошибку! Вспомни, как нам было хорошо…
Ее руки ложатся на грудь, а у меня внутри скручивается спазм.
Пожалуйста, не надо…
В этот момент я горько жалею, что вообще все это затеяла. Потому что именно в этот момент представляю, как буду показывать Полине запись, и как ей будет больно.
Дура…зачем же ты это сделала? Как я буду смотреть ей в глаза?…правильно мама говорит: ты, Витка, эгоистка страшная!
Но Ян всего одним шагом меняет мое плачевное будущее, когда делает его назад, а не к своей бывшей пассии.
— Никогда не смей меня трогать, — цедит он, — И никогда не смей говорить про мою жену плохо. Я люблю ее. Она — моя единственная, моя лучшая, моя нужная. Только Полина. Для меня существует только Полина, и я уверен, что это никогда не изменится.