— Хочешь понять, да?! Хочешь правды?! Так слушай! Тебя не было!
— Что это…
— Слушай, раз попросила! — повышает он голос, — И не перебивай меня!
Очень хочется схватить вазу и запустить ему в голову, но ее здесь нет. Увы и ах, холостяки редко заморачиваются такими вот мелочами. Может быть, я даже немного жалею, что разговор проходит не на моей территории, где у меня было бы много снарядов для этого наглого, напыщенного индюка!
— Тебя не было, — низко рычит, не сводя с меня взгляда, — Последние два года как будто бы вообще! Все, что тебя волновало — это твой гребаный сад, розовый куст и приемы! Ах да, еще бесконечные фотосессии для наших комнат! Это все, Полина! И мне стало казаться, что ты вообще не заметишь, если я уйду однажды и не вернусь! Главное, чтобы деньги продолжал переводить!
— Как ты смеешь? — шепчу, но он мотает головой и цыкает.
— Это то, что я чувствовал. Рядом с тобой мне было холодно и одиноко. Поэтому появилась Лола.
— Не произноси ее имя!
— Я буду его произносить! Побег от имени не изменит ситуацию!
— Но…
— Она появилась, потому что мне было одиноко! Я не хотел возвращаться в дом, где мне были не рады! Где не было тебя, как ты понять не можешь?! Я как будто со стеной разговаривал! Тебе же на все насрать было!
— Неправда!
— Правда, Полина, но знаешь что? Я все равно продолжал тебя любить. Даже с ней — я любил тебя. Я любил! — повышает он голос, когда замечает, как я открываю рот, — Я искал тебя в ней и да, я находил. Вы чем-то похожи…
— Не смей нас сравнивать!
— Не внешне, Поля. Не в характере. По сути своей, вы, как небо и земля, дорогая, но в ней горела жизнь. Такая же, какая когда-то горела в тебе. И я подумал… — его голос становится тише, и он наконец-то прячет взгляд, но лишь на мгновение.
В этом весь Ян. Он не привык отступать перед своими косяками. Он всегда смотрит им в лицо, как и сейчас смотрит.
— Я подумал, что ничего страшного не произойдет, если я зайду на еще одно ее выступление. Если я посижу и послушаю, потому что домой мне не хотелось идти. А ты даже не замечала, что я стал задерживаться. Ты не спрашивала.
— Замечала…
— И как я должен был это понять? Я не умею читать мысли, Полина, а ты молчала. Ты продолжала делать вид, что тебе насрать, и я поверил. Прости меня за это. Прости, что я поверил и подумал, что значит, я могу позволить себе большее, чтобы почувствовать себя живым.
— А со мной ты чувствовал себя мертвым?!
— Когда женщина, которой ты посвятил свою жизнь, похожа на ледяную статую рядом с тобой, ты, так или иначе, умираешь. И я стал ходить с ней на свидания, да! Это было трижды. Трижды я ее поцеловал. Но знаешь, что самое мерзкое?! Я представлял тебя! Сука, каждый раз!