— Нет.
— Этого…быть не может!
— Думаешь, я башкой тронулась?
— Нет, но… — Илья прикусывает губу.
В детстве он всегда так делал, когда хотел что-то сказать, но вовремя понимал, что это говорить «не можно».
— Что?
— Да нет. Неважно.
— Важно. Говори, — бросаю ему вызов, Илья недолго смотрит мне в глаза, а потом уводит их в окно и тихо произносит то, что я не готова была услышать.
— Он тебя любит.
Хочется смеяться и рыдать одновременно, но я не делаю ни того ни другого. Только усмехаюсь. Зло. И не над ним, а над самой собой, или над нами двумя. Может быть, мать нам свою наивность с молоком передала? Ведь как еще объяснить ее тотальное нежелание признать, что муж ее — кусок говна, и надо уходить. Нет. Мы до последнего сидели рядом и верили в лучшее.
— Мне надо в душ, — встаю, Илья не поворачивается.
Кивает.
— В твоем распоряжении. Можешь занять комнату Славы.
— Ох, спасибо. Я так ценю твою щедрость.
Брат показывает мне средний палец и дарит легкую улыбку. Она отражается в моем сердце рябью тепла. Так дети, которые не знали нежности, а знали только громкие скандалы и вонь алкоголя, показывают свою поддержку.
***
Я взяла отпуск за свой счет и весь его провела в постели. Илья молча носил мне еду, когда не ходил на смены, а когда ходил, у меня была возможность выть в голос, слоняясь из угла в угол. Истерики накатывали жуткие. Были моменты, когда хотелось все крушить, а были моменты, когда хотелось на все плюнуть и поверить в Рому. Приехать домой, предложить другое решения проблемы, но вернуться к нему в объятия.
Мне очень сильно его недоставало. «Скучаю» вычерчивалось острыми порезами на моей душе. Перечеркивалось яростью. И снова чертилось на живую.
Я снова не сделала ни того ни другого. Просто плакала. Просто позволяла себе сдохнуть изнутри пару сотен раз, возродиться и снова сдохнуть.
А завтра мне надо на работу — это проблема номер раз, вторая — мне нечего надеть. Если я заявлюсь в офис в вельветовом спортивном костюме, то до конца жизни придется сидеть в подвале. Не вариант. Хотя, если честно, может быть, и вариант. Мне так на все плевать…
Илья поехал за моей одеждой сам. Я его не просила, но это еще один бонус от сильной связи: ты знаешь, что для твоего родного человека дорого, поэтому сделаешь это, даже если он не просит.
Работа для меня всегда была важна. Думаю, сейчас просто накатила абсолютная апатия ко всему, но рано или поздно она отступит, и работа снова будет для меня важна. Я благодарна.
Сижу, бездумно щелкаю каналы, а потом слышу, как открывается дверь. Илья появляется на пороге через несколько минут, одаривает меня нечитаемым взглядом и ставит у двери два чемодана.