Сейчас у Ильи глаза темные, как полуночный лес. Он хмурится и разглядывает меня, и я знаю, что он видит. Опухшая сестрица, которая будто бухала…ой, а что это я себе льщу? «Будто» не про меня. Я бухала, и он это видит. И красный нос, и глаза «слезные» тоже.
— Кофе будешь?
Киваю слегка. Он кивает в ответ и разворачивается я сторону кухни. Я благодарна, конечно, что он не задает вопросов, потому что не уверена, что сейчас их вывезу.
Но вывести придется.
Он просто дает мне время немного…очухаться, что ли. А еще самой начать. Да, мне нужно начать самой…
Илья ставит передо мной чашку с ароматным кофе, себе тоже берет и отходит к окну. Щелчок. Оно открывается. Еще один, сигарета начинает тлеть. Я смотрю в черную жижу, в которой хочется утопиться.
Сука.
— Я… — откашливаюсь, когда слова застревают в горле, — Я поживу пока тут?
Спрашиваю тихо и осторожно. Илья хмыкает.
— Тупой вопрос.
Правда. Он тупой. Конечно, могу, но я не могу не спросить, чтобы как-то начать. С какой стороны подступиться — без понятия. Как признаться, что мой счастливый брак оказался фантиком от конфеты, а внутри пустота. Никакого тебе шоколада, даже уродского с коньяком или марципаном. Просто ноль. Ничего…
— Что случилось?
Все-таки спросил. Ха! Илья обычно не лезет в душу, а реально ждет. Видимо, я выгляжу еще хуже, чем себе представляла, хотя и смотрелась в зеркало. Да, видно, что плакала, но…нет, он бы просто из-за слез не спросил. Он почувствовал. Вот насколько мы близки: всегда чувствуем, когда души одного из нас надламываются…
Издаю смешок.
Из глаза падают слезы, и я даже не пытаюсь их стереть, по-прежнему глядя в черную, кофейную жижу.
— Я… — горло сцепляет спазм. Моргаю, чуть дернув головой.
Давай.
Это все равно придется произнести вслух. Давай…
— Я развожусь.
Илья давится дымом. Я не поднимаю глаз, чтобы одарить его каким-нибудь жестким, фирменным взглядом. Если честно, я просто не смогу ни один изобразить. У меня от характера сейчас не осталось ничего — пустое место. И я будто бы тоже пустое место, выжженное изнутри.
— В смысле? — тупо переспрашивает брат.
Я усмехаюсь.
— В прямом. Застукала его с бывшей в нашем доме.
Говорю быстро, как пластырь отрываю, только рана у меня свежая и уже успела загнить, поэтому больно адски.
Воздух напрягается.
Илья все понимает. Ему тоже когда-то изменили, поэтому больше он никого к себе не подпускает. Говорит, нахер эти отношения, а я все его журила…судя по всему, он все-таки оказался прав в своем остром цинизме. Ха! Ха…
— Ты сейчас пошутила?
Мотаю головой, потом вытираю слезы и запускаю пальцы в волосы, чтобы собрать их в хвост.