Сука.
Откидываю его руку. Я знаю, что Рома уже не спит. Говорю же, я слишком хорошо его знаю…Чувствую взгляд себе в спину, но не поворачиваюсь. Меня искажает кривая ухмылка.
— Притащил меня в эту спальню?! Огромное спасибо.
Рома тихо отвечает.
— Это наша спальня, но я не притаскивал тебя сюда.
Это правда. Вспоминаю, что в какой-то момент я действительно проснулась в гостиной, но не поняла, почему я именно там, поэтому поперлась в спальню.
Я пришла сама, только сути это не меняет. Правда неважна. Мне больно, и правда не имеет больше никакого значения.
— Ну да. Я сама пришла, и она тоже сама пришла?
Молчит.
Замолчи и ты…
Не могу.
Через пару мгновений ядовито добавляю:
— У тебя пунктик? Трахать женщина друг за другом на одной постели?
— Лер.
— Нет, неважно. Слышать ничего не желаю.
Сажусь.
Голова немного кружится. Нужно прийти в себя, прежде чем делать резкие телодвижения, а еще лучше сходить в душ. Да, душ будет замечательным решением…
— … Я знаю, что ты думаешь обо мне, Лер.
Его голос заставляет распахнуть глаза и поежиться. Мне слышится в нем бесконечная боль и сожаления, только я в них совсем не верю. Снова ухмыляюсь и киваю.
— Знаешь, говоришь? Нет, дорогой. Ты понятия не имеешь…
— Не надо.
— Чего?
— Посмотри на меня. Лер…
В глазах встают слезы, горло сцепляет мощный спазм. Сердце опять давит. И меня следом давит каток действительности: так это и закончится. Мы умерли сутки назад, и нас больше не существует…
Говорят, когда тебе разбивают сердце, то болит только сердце — это неправда. А может быть, если выжечь душу, всегда так? Чтобы каждая частичка твоего тела чувствовала, как его тянут из стороны в сторону и медленно рвут. С упоением.
Что-то тянет меня сейчас. У этого «что-то» длинные пальцы пианистки и отвратительное имя. Кристина. Теперь я буду ненавидеть его до своего последнего вздоха…
— Зачем? Это ничего не поменяет, — отвечаю хрипло.
Стараюсь держаться. Держись! Не смей снова падать перед ним на колени. Он того не стоит…
— Я знаю, что…это…твою мать, очень дерьмовый поступок…
— Дерьмовый поступок. Хм. Потрясающая формулировка…
— Лер.
— Хватит произносить мое имя, будто бы оно сможет расположить меня к тебе. Эти психологические фокусы не сработают.
Мы замолкаем и смотрим друг другу в глаза. В комнате холодно. От нашей спальни не осталось и следа, а все вокруг покрыто липкой копотью и гнилью. Правда снова разрушает меня до основания, и так грязно на душе. Я себя чувствую оплеванной, прижимая одеяло к обнаженной груди.
Его отпечатки по всему моему телу…
Они горят и полыхают. Раньше такого никогда не было, а теперь только так. Они похожи на ожоги от кислоты и разъедают меня до костей…