Такси тормозит у высоких железных ворот больницы. Расплатившись, я уверенно шагаю к центральному входу.
Внутри пахнет хлоркой, лекарствами и той специфической больничной тоской, которая одинакова во всем мире. В регистратуре сидит полная женщина в белом халате поверх шерстяной кофты. Она даже не поднимает на меня глаз, перебирая какие-то карточки.
— Здравствуйте, — мой голос звучит ровно, с легкими, едва уловимыми, приобретенными британскими интонациями. — Палата интенсивной терапии. Морозова Нина Сергеевна. Я её дочь, мне нужно поговорить с лечащим врачом.
Женщина нехотя поднимает взгляд, собираясь по привычке что-то буркнуть в ответ, но осекается. Она окидывает меня оценивающим взглядом — от брендовой сумки до спокойного, не терпящего возражений выражения лица. Моя поза не просит одолжения, она требует информации.
— Третий этаж, направо, — бурчит она уже гораздо вежливее. — Врач — Игорь Леонидович, ординаторская в конце коридора. Только туда нельзя в верхней одежде, гардероб внизу.
— Благодарю, — коротко киваю.
Сдав пальто, поднимаюсь на третий этаж.
Моя строгая, всегда знающая, «как лучше», мама сейчас лежит где-то здесь, опутанная проводами.
Мы не были близки в последние годы — она так и не поняла, почему я сбежала, и часто вздыхала в трубку, что Денис был хорошим мужем, просто оступился. Но она моя мать.
Я нахожу нужную дверь и без стука толкаю ее.
В ординаторской за столом сидит усталый врач лет пятидесяти. Он поднимает на меня глаза от монитора.
— Вы к кому?
— Я дочь Нины Морозовой, — прохожу вперед и сажусь на стул напротив него, не дожидаясь приглашения. — Мне нужно знать всё. Насколько обширный инфаркт, какие прогнозы и что требуется с моей стороны. Если нужно перевести ее в частную клинику, то я готова оплатить.
Врач снимает очки и трет переносицу, глядя на меня с уважением.
— Вы вовремя прилетели, Марина… простите, не знаю вашего отчества.
— Просто Марина.
— Состояние Нины Сергеевны стабилизировали. Кризис миновал, но ситуация серьезная. Ей потребуется операция на клапане. Мы можем сделать ее здесь, по квоте, но придется ждать. Либо…
— Делаем платно. Чем быстрее, тем лучше, — не раздумывая, отвечаю я. — Подготовьте счет.
Я выхожу из ординаторской спустя пятнадцать минут. Внутри пульсирует адреналин от принятых решений, но руки абсолютно спокойны. Я достаю из сумки телефон, чтобы написать Марку, что всё под контролем и операция назначена на послезавтра.
Иду по коридору к палате, где спит мама, и вдруг замираю.
Взгляд случайно цепляется за мужскую фигуру у окна в противоположном конце холла. Высокий, широкоплечий, в темном пальто. Он стоит спиной ко мне, разговаривая по телефону.