Воздух снова хлынул в легкие. Я пыталась собраться с мыслями, и в голову лезла какая-то чепуха, лишь бы не думать о случившемся.
— Узнаю, что наставляешь мне рога, не моргнув глазом, уеду! — вдруг выскочили слова. — Даже будучи твоей фиктивной женой, не хочу быть посмешищем из-за твоих похождений!
Зачем я это сказала? Какое мне дело, будут у него другие женщины или нет? Он для меня никто! Я просто… точно не хочу быть центром унизительных пересудов.
— Не переживай, я стану монахом, пока мы…
— Пока мы не разведемся! — поставила я точку, сглотнув неожиданный, едкий ком в горле.
— Как скажешь, женушка, — усмехнулся он, но в усмешке не было злорадства, скорее усталая ирония над самим собой. — Ты подумала о том, как завтра сообщить всем о нашем браке?
— Уж точно не стоит говорить, когда мы поженились на самом деле, — проворчала я, трогая свое горло. Пересохло. Водички бы попить.
— Я тоже так думаю, — он, будто угадав мысль, взял с комода мой стакан с водой и протянул мне. Он… какой же он все-таки странный, непредсказуемый человек. То монстр, то почти что внимательный…
— Давай я завтра заберу тебя на прогулку, а всем потом скажем, что ездили жениться? — предложил он.
— Как вариант, — кивнула я, сделав глоток прохладной воды. Она немного привела в чувство. — Но я не имею ни малейшего желания гулять с тобой.
— Знаю, но надо. — Он помолчал. — И да… подержимся за ручки? Для тренировки. — Он снова протянул ладонь, открытую, без угрозы.
— Зачем? — я смотрела на его руку, как на что-то опасное.
— Чтобы завтра ты не отскакивала от меня, как от огня. Нам нужно максимально убедить всех, что…
— Что я вышла за тебя не по принуждению, — горько докончила я фразу.
На миг он отвел взгляд, и… кончики его ушей предательски покраснели. Детская, нелепая реакция на тяжелые слова.
— Да. Дай мне руку.
Вздохнув, я нехотя, будто обжигаясь, вложила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих осторожно, но уверенно. Легкое, сухое, теплое прикосновение. Но внутри все холодело и сжималось. Все мое естество кричало: «Убери руку! Убегай!» Но я заставляла себя стоять смирно, смотря на наши соединенные кисти, как на что-то чужое.
— Умница, — шепнул он, и вдруг резко, но не грубо, потянул меня к себе.
Я вскрикнула от неожиданности и впечаталась в его тело. Удивление, панический страх, дикое волнение — все это смешалось, вызывая оцепенение. Второй рукой он взял мою другую руку и положил себе на плечо, а свою опустил мне на талию, четко обозначив границы этого вынужденного объятия.
— Думаю, танец сблизит нас быстрее, — произнес он уже обычным, слегка насмешливым тоном. — Привыкнув к моим прикосновениям, ты завтра не станешь отпрыгивать как кузнечик. — И он начал делать медленные, плавные движения, словно мы и вправду танцуем медленный вальс в пустой комнате под звуки нашего тяжелого дыхания.