— Вы вернулись! Дядя Марат, мы поиграем?
— Конечно, принцесса, — его голос смягчился, и он, отпустив мою руку, легко подхватил дочь на руки. — Но сначала нам нужно серьёзно поговорить.
— Секрет? — склонила она голову набок, а я в это время заметила, как лица отца и брата Муслима потемнели. Их взгляды, острые как бритвы, впились в мою левую руку, в то самое тонкое кольцо на безымянном пальце.
— Не-а. Принцесса, скажи, ты будешь против, если мы с мамой поженимся?
Я сжала ладони в кулаки так, что ногти впились в кожу. Внутри всё замерло в ожидании. Глупо, но я всё ещё надеялась услышать «нет». Однако один только её взгляд, загоревшийся ярче новогодней гирлянды, говорил об обратном.
— Ты правда женишься на маме? — она прошептала, замирая, а потом радостно воскликнула: — Ты будешь моим папой?
— С величайшим удовольствием стану твоим отцом, — счастливо и без тени сомнения улыбнулся ей в ответ Марат. Его совершенно не волновала гробовая, оглушительная тишина, воцарившаяся в комнате. Он был уверен в своём праве, в своей победе.
— Ура! — дочь закричала, крепко обвивая его шею руками. — У меня есть папа! Больше никто не скажет, что у меня нет папы! Мама, дядя Марат согласился стать моим папой! Здорово ведь?
— Здорово, милая, — я заставила свои губы растянуться в искренней улыбке и погладила её по голове, ловя над её макушкой взгляд Марата.
— Раз ты рада, тогда, может, пойдёшь собирать свои вещи? Завтра уедем все вместе в новый дом. В другой город.
Он выпалил это прямо, без предисловий. Ненормальный! Он даже не объяснился со старшими, не получил их согласия — уже заявляет об отъезде, как о свершившемся факте.
— Завтра? Хорошо! — Амира кивнула, как заводная куколка, и её лицо снова осветилось радостью. — Я быстро-быстро всё соберу!
Марат бережно спустил её с рук, и она тут же помчалась наверх, подпрыгивая на каждой ступеньке. Мы вдвоем проводили её взглядом, и как только топот её ножек стих, я встретилась с его глазами. Он молча взял меня за руку, крепко сжал, и его улыбка говорила яснее слов: «Тихо. Держись. Всё идёт по плану».
— Как это понимать? — голос старшего брата, Муслима, прозвучал низко и опасно, нарушая тягостное молчание. Все, будто по команде, перевели дыхание.
— Кхм, — кашлянул Марат. — Дорогие наши родные. Мы просим у вас прощения за наши действия. Но мы оба хотели этого.
— Чего хотели, Марат? — Тётя Тамила прищурилась, и в её глазах читалось не только удивление, но и глубокая тревога. Она чуяла неладное.
— Мы сегодня поженились, — он сбросил эту фразу, как бомбу, и наблюдал, как она разрывается в центре комнаты.