– Богдан!
Он замирает в дверях.
Чуть поворачивает голову в мою сторону.
– Спасибо.
Кивает.
Молча выходит.
Женя.
Закрываю кабинет. Ключи с тонким металлическим лязгом опускаются в карман халата.
Рабочий день закончился, но внутри всё ещё стоит напряжение. Мысли цепляются друг за друга, спутываются, мешают сосредоточиться.
Ноги сами несут меня в реанимацию, как будто там я найду ответы.
Марина лежит на больничной койке – слабая, со впалыми щеками и тёмными кругами под глазами, так резко контрастирующими на фоне бледной кожи. Но несмотря на это она уже не похожая на ту испуганную девушку, которая смотрела на меня перед операцией с таким отчаянием и угасающей надеждой в глазах.
Её веки медленно размыкаются. Взгляд долго настраивает фокус.
Губы, вздрогнув, растягиваются в слабой улыбке.
– Евгения Сергеевна, я не знаю, как вас благодарить за то, что вы сделали.
– Ваше скорейшее выздоровление будет лучшей для меня благодарностью, – присаживаюсь рядом с её койкой. – Вы молодец. Операция прошла успешно.
Она кивает. Прикрывает глаза.
– Я знаю, мне уже сказали… – Голос у неё сиплый, тихий, но в нём столько искренности, что у меня сжимается горло. Она медленно тянет руку, находит мою, сжимает пальцы. – Спасибо вам. Мне не подобрать слов, чтобы выразить всю мою признательность. И мой муж… Он тоже вам благодарен.
– Я очень рада, что всё так. Как только наберетесь сил, мы проведём курс химиотерапии. Так как ваш вид онкологии носит очень агрессивный характер, нам нужно будет предупредить возможное метастазирование и снизить вероятность рецидива. Химия поможет уничтожить остаточные клетки опухоли, оставшиеся в вашем организме после операции.
Марина смотрит на меня внимательно, словно изучает.
Кивает.
– Хорошо. Сделаю всё, что вы скажете, – она закусывает губу, молчит несколько секунд, а потом набирает в лёгкие побольше воздуха. – Евгения Сергеевна, почему вы так за меня боролись?
– Потому что я ваш лечащий врач.
– Будем честны, любой другой врач оставил бы меня с моим решением наедине. Вы же совершили почти невозможное.
Я замираю, потому что она права.
Но не знаю, как сказать вслух то, что рвётся наружу.
Да и не ей я должна это говорить, а человеку, который пошёл ради меня против собственного решения. Ведь я знаю, что будь на месте Марины любая другая пациентка, он бы не взялся за операцию.
Однако, он согласился. Потому что это было важно для меня.
– Марина, просто я… Просто вы… – Начинаю, но слова не идут. Вдыхаю глубже, сжимаю судорожно её холодные пальцы. – Потому что я увидела в вас себя. Я лишила себя шанса стать мамой, когда сама заболела онкологией. Осталась со своим врагом один на один и… Нет, это не принесло мне счастья. Я винила рак в том, что я всё потеряла, но… – Горькая усмешка сама появляется на моих губах. – Нет, это не онкология разрушила мою жизнь. Я сама. А вы… Вы так отчаянно хотели стать мамой, и ничто вас не остановило. Это достойно уважения.