Он встал, отбросив на белую скатерть тонкую папку из темной кожи.
— Здесь предварительный контракт. Все условия. Гарантии твоего финансового обеспечения. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Кроме свободы. На размышление — три дня.
И он ушел. Не оглядываясь. Растворился в полумраке ресторана, оставив ее одну перед огромным, бездушным окном, за которым раскинулся город. Ее город. Который внезапно перестал быть убежищем. Который стал клеткой с прозрачными стенами.
Она не помнила, как вышла на улицу. Ветер, все тот же предательский ветер с Каспия, ударил ей в лицо. Амина судорожно вдохнула, пытаясь наполнить ледяным воздухом онемевшие легкие. В кармане пальто жгло мобильник, а в голове, с навязчивой четкостью, стучал один-единственный вопрос: как рассказать шестилетней девочке, что скоро у нее появится отец? Отец, который когда-то разбил жизнь ее мамы на осколки. И теперь собрался склеить их обратно в новую, жутковатую форму, называемую семьей.
Три дня. Семьдесят два часа. Они растянулись в липкую, беспросветную паутину, где каждый звук, каждый луч света казался издевательством. Амина двигалась по квартире, словно автомат, выполняя привычные действия: разогревала ужин, проверяла уроки, читала сказку на ночь. Но внутри все было выжжено дотла.
Она лежала ночью рядом с Мадиной, слушала ее ровное дыхание и чувствовала, как страх сковывает ребра стальными обручами. Рука сама тянулась к телефону, чтобы погуглить права отцов при установлении отцовства, борьба за опеку, и каждый новый заголовок, каждая история на форумах была хуже предыдущей. Ресурсы, связи, убедительные адвокаты. Он не блефовал.
На второй день она открыла папку. Контракт был составлен безупречно, сухим юридическим языком, который описывал ее будущее как список условий и компенсаций. Отдельная статья — финансирование образования Мадины, включая зарубежные вузы. Отдельная — ее собственное содержание: ежемесячные суммы, которые казались нереально огромными. Отдельным пунктом шло восстановление доброго имени ее отца: учреждение ежегодной премии для учителей района, ремонт школы в ауле. Все прописано, все учтено. Все, кроме ее согласия. Оно подразумевалось, как неизбежность.
Вечером второго дня позвонила сестра.
— Амина, ты как? Голос какой-то пустой.
— Устала, Лаура. Проект сложный.
— Слушай, мне тут один знакомый из мэрии сказал… К тебе кто-то интересовался? Спрашивали про нашу семью, про отца. Я сказала, что ничего не знаю, но…
Ледяная волна накрыла с головой. Он действовал быстро и с разных флангов. Давил, не давая опомниться.