— Она не твоя, — сказала Амина, и это прозвучало жалко, детски-беспомощно, даже в ее собственных ушах.
Уголок его рта дрогнул — не улыбка, а что-то похожее на гримасу презрения к этой слабой попытке лжи.
— Тест ДНК легко это подтвердит или опровергнет. Ты хочешь, чтобы его делали принудительно, через суд? С оглаской? Твои клиенты, эти благопристойные семьи, как думаешь, оценят историю о том, как мать-одиночка скрывает от отца его ребенка? А судьи здесь… — он сделал паузу, дав словам набрать вес, — судьи здесь уважают отцовские права. Особенно отцов, которые могут обеспечить будущее. Я предлагаю иное. Исправление.
— Какое еще исправление? — голос ее наконец сорвался, в нем зазвенела давно копившаяся обида.
— Брак. Законный, по всем нашим обычаям и по закону. Ты и Мадина переезжаете ко мне. У девочки будет моя фамилия, мое положение, мое покровительство. Она вырастет в полной, уважаемой семье. А память о твоем отце… — он слегка мотнул головой, — я верну ему честь. Очищу его имя. Фонд его имени, стипендии для учеников его школы. Все, что пожелаешь.
Амина смотрела на него, и ей казалось, что она сошла с ума. Он говорил о браке. О семье. Тот, кто превратил ее жизнь в ад.
— Ты с ума сошел, — прошептала она. — Ты думаешь, брак решит все? Замажешь грязь золотым кольцом?
Он усмехнулся. Это была короткая, сухая усмешка, от которой по коже побежали мурашки. В ней не было ни капли тепла, только ледяное презрение к ее наивности.
— Меня не интересует, что ты думаешь. Меня интересует только одно: чтобы моя дочь росла в полноценной семье. В моей семье.
— Она и так в семье! — вырвалось у Амины, она уже почти не контролировала себя.
— В семье без отца? — он фыркнул, и этот звук был унизительнее любой тирады. — В семье, где мать живет в постоянном страхе, что правда всплывет? Где каждый звонок с незнакомого номера заставляет ее бледнеть, как сейчас? Я даю ей безопасность. А тебе — шанс больше не бояться. И шанс вернуть честь роду. Это не предложение, Амина. Это единственный разумный выход.
Это была не сделка. Это был акт капитуляции. Красиво упакованный, но плен.
— А если я откажусь?
Он наклонился через стол, сократив дистанцию. От него пахло дорогим парфюмом и холодной сталью.
— Тогда я буду бороться за опеку. У меня есть ресурсы, связи и очень убедительные адвокаты. И есть досье. О том, как ты скрывала от отца его внучку. Как строила жизнь на лжи. Я сделаю так, что тебе оставят только право на свидания. И эти свидания будут проходить под присмотром в моем доме. Ты станешь для Мадины гостьей. Призраком из прошлого.