Когда они уходят, я разворачиваюсь и продолжаю путь. На сердце скребут кошки, не стану лукавить.
Боги, я запуталась. Но разве можно открыть Марко правду об Эль? Он винит меня в уничтожении метки, да и не знаю я наверняка, что у него было с той принцесской? Лгал ли владыка? Или просто искажал правду.
Невозможно предугадать, что сделают Авиры, когда узнают о наследнице.
В больнице суета. Шраус отдает короткие распоряжения Кати. Его темные брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Девушка же внимательно внимает хирургу и смотрит на него влюбленными глазами. А ведь Нэнси ее предупреждала, что дракон может сломать и не заметить.
Не могу поверить, что этот мрачный мужчина бросил у алтаря невесту.
Тем временем молодой парень, – я вижу его впервые – стерилизует столы и инструменты. Шраус тщательно моет и сушит руки.
Кивнув им, я немедленно иду к оборудованию. Дефибриллятор, подключенный к питаемой кристаллами больнице, сможет дать намного более мощный разряд. Раскрыв книгу, перепроверяю коды и узлы силы.
Вскоре все подсоединено, даже лампы сейчас сияют ярче и будто делают предметы четче.
– Заносите первого раненого, – голос Шрауса звучит низко, сосредоточенно.
Впервые я приглядываюсь к нему, как к мужчине. Он и правда красив. Типично драконья привлекательность, но отмеченная печатью тяжелой жизни. Впрочем, Шраус не пил с тех пор, как спрыгнул с той телеги.
Вдруг думается, что он тоже не совсем в порядке. Если шел в бой с инквизиторами, его резерв тоже могли зацепить.
Что там о нем говорил мой мерзейший бывший муж? Дракон его заспиртовался. Такого просто не может быть, а Шафар привычно изрыгает гадости.
Нет, нет, тут что-то не так.
Молодого барабанщика кладут на стол и мы втроем погружаемся в тяжелую, напряженную работу. Кати ассистирует хирургу, а я вывожу проекцию резерва и слежу за стазисом.
Боги, эта ночь бесконечна. Мы спасаем каждого, кто попал к нам на стол. Больница вибрирует под действием кристаллов, помогая исцелять и возвращать к жизни.
Новенький, которого Шраус представляет, как медбрата Шона, развозит больных по палатам на каталках. Я слежу за их состоянием, проверяю жизненные силы. Стазис, конечно же, будет уходить постепенно.
– Я останусь дежурить, – тихо произносит Шраус. – А вы идите к дочке, Айши.
– Целитель Шраус…
Вспоминаю, что он герцог и запинаюсь. Сам Олаф не раскрывает свое прошлое, предпочитая прикидываться грубоватым военным доктором.
– Да? – спрашивает он устало.
– Вы бы остались в Ревансе?
– Останусь, помогу вам встать на ноги и все тут наладить. Дождусь инквизиторов, но потом уеду.