– Извинись перед маркизой Апье, Луиза, – произносит муж и приставляет к моему виску револьвер.
В этот момент мир раскалывается на две половины – до и после.
Когда-то, попав в тело наивной сироты Луизы Айши, я с чего-то поверила в любовь, в семейный уют и стабильность.
Возможно, лорд Шафар был достаточно убедителен, но скорее всего, эта клятая метка так на меня подействовала.
Но стоит подумать о ней, как голову простреливает болью и нить размышлений теряется.
– А если не извинюсь? – спрашиваю хрипло и кошусь на затянутого в темно-серый мундир судьи мужа. Черное дуло нацелено прямо мне в висок.
– Тогда я стану вдовцом, – ухмыляется Юс Шафар.
Он не шутит. Высокий, широкий… как шкаф. Черты лица весьма хищные. Черные волосы убраны в низкий хвост, перевязанный атласной лентой.
Этот мужчина заставил поверить, что я полностью защищена в его огромном доме. Взамен надлежало быть идеальной и примерной женой и я ею почти стала. Ну, если не считать того безобидного секрета, о котором я не жалею ни секунды.
– Извиняйся громко, Лу, – маркиза, облаченная лишь в тонкие панталоны, с вызовом глядит на меня. – А то я туговата на ухо.
– Вы… – голос срывается.
Я жмурюсь.
Боги, три года. Три года мы изображали семью. А лучший друг Юса Шафара, по совместительству покойный супруг этой развратной дуры, заходил к нам каждую субботу поиграть в бридж и пропустить стаканчик виски.
– Степень вашей подлости трудно измерить словами, маркиза, – выдавливаю не то, что от меня ожидают. – Вы отвратительны, я не побоюсь повторить это.
Лорд Шафар цедит грязное ругательство и прячет револьвер за пояс брюк. Я испуганно вздрагиваю, поскольку была уверена, что он выстрелит.
Но не успеваю перевести дух, как он хватает меня за горло. Приподнимаюсь на цыпочки, испепеляя садиста ненавидящим взглядом. А он вытаскивает меня из спальни, все так же придерживая за шею.
Сделав несколько точных широких шагов, – пока я мелко семеню на носочках, – он заталкивает меня в кабинет.
Дверь захлопывается с жутким звуком… как крышка гроба.
Идеальный порядок в комнате – когда-то я гордилась этим – сейчас вызывает отвращение и жуть.
– Наконец-то я увидела твое настоящее лицо, – выдыхаю, когда он отпускает меня.
Инстинктивно поглаживаю кожу на шее, наверняка останутся следы. И снова задаюсь вопросом, как я не просекла его раньше? Вроде не наивная девчушка, в прошлой жизни десять лет проработала медсестрой. Повидала много ужасов и горя, в людях разбиралась.