— Аня.
Она подняла взгляд.
Лусиан не отводил глаз. В нем читалась смесь беспокойства и какого-то горького предупреждения: слегка сведённые брови, зажатые уголки губ, малейшее напряжение в плечах.
Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, затем резко закрыл его.
— Вернись быстро, — сказал он.
Тихо. Почти без интонации. Не до четырёх, не телефон при себе — просто вернись быстро. Так говорят только тогда, когда важно звучит слишком опасно, чтобы быть произнесённым вслух. Она почувствовала этот ультиматум на коже. Она запомнит это. Потом. Когда уже будет поздно понимать, что именно означает эта спешка.
— Хорошо, — сказала она.
Всё должно было быть скрытно и спокойно. Марина Сергеевна должна была ехать с ней — за продуктами, якобы по пути. Это была тщательно спланированная страховка, негласная договоренность, которая маскировалась под обычную, бытовую заботу. Это была мера предосторожности, которую никто ни разу не назвал именно таковой.
В половине одиннадцатого позвонили — доставка стройматериалов для затопленного крыла, принять лично, нельзя перенести. Мелкая причина. Обычная. Такие случаются каждый день.
— Езжайте без меня, — сказала Марина Сергеевна. — Геннадий довезёт.
Аня натянула куртку. Это было не одевание, а надевание защиты. Она схватила папку, будто это была последняя, хрупкая часть её мира. Телефон она опустила во внутренний карман — глубоко, туда, где его никто случайно не обнаружит.
— Марина Сергеевна, — тихо окликнула Аня.
Голос у Ани был низок, ровно настроен, чтобы ничего не выдать. Та посмотрела на неё. В её взгляде читалась стальная смесь тревоги и приличия.
— Всё в порядке, — сказала Аня, и эти слова были одновременно искренними и пустыми.
Марина Сергеевна молчала целую секунду, позволяя тишине заполнить пространство между ними. Затем она кивнула — коротко, едва заметно.