— А вам не рано ли знать о таких пороках? — уточнил Клейтон.
— Миссис Прайс утверждает, что молодость не является причиной не знать все пороки этого мира. Ведь именно благодаря знаниям им можно противостоять, а не идти им на поводу.
Клейтон даже присвистнул.
— У миссис Прайс интересный взгляд на воспитание юных барышень.
— Вы находите? — искренне поинтересовалась она. — А то многие так не считают. А вы находите ее подход не правильным?
— Отчего же неправильным? Я нахожу его интересным и занимательным, а не плохим. К тому же, я вижу результат ее воспитания перед собой. И ее подход, смею заверить, более чем удачный.
— Спасибо, — Софи смутилась и покраснела. — Но признаться, это не только ее воспитание. После смерти родителей старшая сестра стала нашим опекуном. И если миссис Прайс учила, как она говорит, житейской мудрости, то Катрин требовала, чтобы наши знания были разносторонними. Поэтому каждый день в течение трех-пяти часов мы с сестрой обязаны посвящать учебе.
— Но сейчас вы совсем взрослые.
— Да, только сестра все равно требует от нас продолжать учебу. Теперь она выдает нам книги для чтения, а потом мы обсуждаем с ней прочитанное.
— Хорошее начинание.
— Наверное, — скептически согласилась Софи, немного приуныв. Но уже через мгновение на ее губах вновь появилась улыбка. — Правда в последнее время сестра стала не столь требовательной. Она вообще стала часто покидать поместье и гулять одной. Мы с Агатой хотели несколько раз составить ей компанию, но она отказалась. Хотя не знаю в каких дебрях она бродит, но у нее пару раз были царапины не только на одежде, но и на руках.
— Неужели вы с сестрой не проследили за ней? — прозорливо заметил Клейтон, пусть и за короткое время, но он хорошо разобрался в характере своей новой знакомой. Она была горазда на проделки и любопытство точно было ей присуще.
Софи хотела бы смутиться, а скорее возмутиться, ведь следить за сестрой — неприлично, а еще более неприлично подозревать ее в подобном недостойном поведении. Но на самом деле они и впрямь с Агатой пытались выяснить куда же ходит сестра, поэтому разыгрывать оскорбленную добродетель она не стала.
— За Катрин не угнаться, — призналась Софи, сознавшись в своем проступке.
Клейтон рассмеялся, так мило и невинно выглядела Софи, когда призналась в столь серьезном преступлении.
Услышав смех, юная мисс Крейн насупилась, став похожей на нахохлившегося воробья.
— Ну вот, — буркнула она, — теперь вы смеетесь надо мной.
— Мисс Крейн, я смеюсь не над вами, а скорее над ситуацией… — заверил Софи Клейтон. — И неужели у вас нет ни одной догадки, куда ходит ваша сестра. Может, у нее появился возлюбленный, о котором она не торопится всем рассказать?