Новгородцы переглядывались, уточняли подробности спора, но все говорили разное. Одни настаивали на том, что юные боярышни утёрли нос иноземцам, пренебрежительно рассуждающих о люде православном, другие выставляли московских девчонок глупыми, вздорными, злыми, не имеющими страха и уважения.
Кошкина прислушивалась к разговорам и все больше мрачнела, но виду не подавала. На её лице блуждала лёгкая улыбка превосходства, и она даже нашла в себе силы засмеяться, когда услышала, что Мотька бормочет о стервятниках. Но уверенность боярыни была напускной.
Евпраксия Елизаровна была поражена, как малозначимое словесное противостояние разрослось, приобрело политическое значение и привлекло сюда полный состав совета господ.
Конец ознакомительного фрагмента.