Дуня не стала пока вырезать фигурки животных, которые можно использовать для создания секундной иллюзии движения. Это более сложная работа и цилиндру потребуется крутящийся круг, да и сам цилиндр лучше мастерить из негорючего материала. Ей хотелось, чтобы сначала сама идея красивой тени прижилась в умах людей, а потом уже можно дальше двигаться.
— Вот ещё книжка, которая открывается, и мы видим…
— …чудеса! — выдохнул Степан.
— Да, — с улыбкой подтвердила Дуня. — Это называется объёмной книгой. И я предлагаю продавать не сами книги, а бумажные заготовки с нашими пометками. Пусть люди сами скручивают бумагу и клеят по заданному нами рисунку или вырезают витражи, или сами мастерят объёмные книги по размеченным линиям.
Дуня подскочила и воодушевленно объявила:
— Мы любого желающего научим творить маленькие чудеса! Поверь мне, от этого всем будет много пользы. И дело тут не в деньгах… — боярышня сама себя оборвала, так как чуть не пустилась в разглагольствования о развитии фантазии и воображения.
— Это необычно… я не знаю, — засомневался Степан.
— Пусть сначала наши продажи будут невелики, но они будут! Кто-то обязательно увлечётся новыми видами рукоделия и станет ждать наших новинок в этом направлении, — пообещала ему Дуня и не удержалась, сказала: — Это отдых для души.
— Думаю, что бояре купят такое своим деткам, — неуверенно подтвердил мастер, а боярышня укоризненно покачала головой, расстроившись, что мастер топчется и не видит перспектив ни в одном из указанных ею направлениях. А она уж по всем фронтам выгоду от расширения ассортимента ему расписала. Можно было бы приказать, но тогда придётся самой постоянно толкать производство вперед, а Дуня всё же надеялась взвалить это на Степана.
— Ты княжий человек и должен понимать, что каждый новый уникальный товар — это престижно для всего города и княжества в целом! — недовольно воскликнула боярышня. — Князь всеми силами борется за повышение торгового оборота, а ты постоянно сомневаешься и боишься утрудить себя новыми заботами. И ладно бы из-за убытка, а всего лишь меньше выгоды видишь.
Степан подскочил, взволновано сорвал шапку и комкая её, бросил оземь:
— Да я за князя… за княжича… я за них жизни не пожалею! Я же за каждую полушечку бьюсь, а тут траты… только из-за них сумлеваюсь…
— Ох, Степан, — разочарованно покачала Дуня головой, вновь присаживаясь на скамейку, — хороший ты мастер и исполнительный управляющий, но нет в тебе полёта мысли!
Степан каким-то отчаянным взглядом посмотрел на боярышню, понуро опустил голову, а потом вдруг огорошил её признанием: