Я тут же навалился сверху, блокируя её ноги своими, а её запястья намертво прижал к татами. Мое колено жестко уперлось ей в солнечное сплетение, не давая вздохнуть.
В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Никто не ожидал такой развязки.
Я тяжело дышал, глядя сверху вниз в её лицо. Мои руки сжимали её тонкие, ледяные запястья.
Лучезара не вырывалась. Она лежала подо мной, и… она улыбалась.
— Ты думаешь, что поймал меня? — прошептала она. — А мне кажется, что это я тебя поймала.
Кожа под моими пальцами стала твердой, как сталь. Я почувствовал, как моя живица начинает вязнуть, замерзать в каналах. Руки онемели, превращаясь в подобия протезов. Если я сейчас не отпущу её, Лучезара просто выморозит мне руки до самых плеч!
Мой инстинкт заорал благим матом.
Я разжал пальцы и резко отскочил назад, тяжело дыша и растирая онемевшие кисти. Золотистая живица с трудом пробивалась сквозь ледяную пробку в венах.
Лучезара грациозно, без помощи рук, одним слитным движением поднялась на ноги. Она отряхнула свой топ, поправила выбившуюся прядь белых волос.
— Забавно, — произнесла она вслух, и её голос снова стал обычным, человеческим. — Ты не так прост, как кажешься, Елисей Ярославский. В тебе есть… кое-какие сюрпризы.
— Я полон сюрпризов, — процедил я, не сводя с неё глаз и готовясь к новой атаке. — И я очень не люблю, когда со мной играют в игры. Кто ты такая?
Она лишь тихо, переливчато рассмеялась.
— Я всего лишь слабая девушка, которой нравится твой брат, — прошептала она так тихо, что услышал только я.
А затем, повернувшись к застывшей толпе зрителей, Лучезара громко, с очаровательной улыбкой заявила:
— Спасибо за прекрасный спарринг, Елисей! Вы настоящий джентльмен и не стали лапать меня за всякое! Надеюсь, мы еще встретимся на ринге.
Она грациозно поклонилась, повернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу из клуба. Народ расступался перед ней.
Я стоял посреди ринга, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.
Ядрёна медь, что это сейчас было?
Я дрых сном праведника, которому наконец-то дали выходной после многолетнего наставления паствы на путь истинный. Снилось мне что-то приятное, тёплое и с васильковыми глазами. И вот только я потянулся, чтобы это самое «приятное» обнять, как из коридора донёсся грохот, сопоставимый с падением стеллажа, полного пустых алюминиевых банок. А следом раздался истошный женский визг, переходящий в ультразвук.
— А-а-а! Ирод полосатый! Да чтоб тебя разорвало, сатана рыжая! Отдай немедленно!
Сон сразу же смылся. Инстинкты сработали мгновенно. Тело ещё до конца не проснулось, а правая рука сразу нащупала рукоять боевого ножа, спрятанного под подушкой. Я подскочил, накинул Кольчугу Души… так, на всякий случай, мало ли какой недобитый мертвяк прорвался через периметр Гордея, и вылетел в коридор.