И вот, на экране появились они. Пять бронированных машин Смельцова. Черные «Тигры», урча форсированными движками, пересекли границу Покрова. Вскоре они с вернули за поворот, и тут же наши люди синхронно перекрыли движение в сторону Владимира. Тоже встала полиция, не допуская лишних. За двадцать минут пришлось заплатить немало, но оно того стоило.
Мышеловка захлопнулась. Прозвучала тихая команда отца по закрытому каналу: «Всем приготовиться».
И вот… на дорогу вышел мой отец.
Он просто шагнул из полосы леса на асфальт. Один.
Без оружия в руках, в своем строгом пальто, опираясь на трость. Он встал прямо на пути следования небольшой колонны и чуть расставил ноги, как несокрушимый гранитный монумент. Он не сошёл с дороги даже тогда, когда первый «Тигр», визжа тормозами и оставляя жирные черные полосы жженой резины на асфальте, остановилась буквально в паре сантиметров от его коленей.
Со стороны для непосвященного зеваки это казалось чистым безумием: один безоружный человек встал на пустой трассе и затормозил целую колонну вооруженных до зубов боевиков. Однако, в эту самую минуту из темноты леса, с деревьев, из кюветов на каждую из машин смотрело не по одному стволу штурмовой винтовки. Десятки коллиматорных прицелов скрестились на лобовых стеклах и бензобаках внедорожников.
Стоило чему-нибудь пойти не так, раздайся дурной выстрел, и вмиг наши ребята нашпиговали бы их свинцом так, что машины превратились бы в дуршлаги. А потом добавили бы массированными ударами боевой магии и прочими прелестями ярости Ярославских.
Конечно, я, был против того, чтобы отец сам вот так, в открытую, вышел встречать Смельцова. Мой внутренний параноик вопил, что это чересчур рискованно. Но батя сказал, что не хочет подставлять людей под шальной удар. «Если удастся решить дело всего одной смертью — моей или его, — то лучше пусть будет так», — сказал он перед выходом.
А я ещё удивлялся — чего это так бойцы личной гвардии восхищённо и преданно смотрят на Святослава Васильевича?
Да потому что наш глава клана не заставлял людей идти на убой просто так, как пушечное мясо! Он всегда стоял за них горой и нередко сам, лично, вёл бойцов в бой. Правда, в последнее время, с возрастом и статусом, это происходило всё реже, но… от хорошей, честной драки старый волк никогда не увиливал.
Вот и сейчас он стоял на асфальте, широко расставив ноги, опершись обеими руками на набалдашник трости, и с ледяным вызовом смотрел на суетливо вылезающих из машин людей. Двери «Геликов» распахнулись, и на дорогу высыпало не меньше двух десятков боевиков Смельцова.