Я сглотнул. Вопрос был не праздным. Если это зелье, которое я щедро влил в свой организм перед боем с Голиафом, работает по принципу сжигания жизненных лет, то сколько мне осталось? Месяц? Год? Хотя я и так уже старик… правда в теле восемнадцатилетнего пацана?
Я прислушался к себе. Прогнал живицу по каналам. Подвигал плечами. Там, где раньше ныли треснувшие ребра, была только легкая, почти приятная теплота. Сердце билось ровно. Мышцы были полны силы. Никакой одышки, никакого бельма на глазу, волосы на месте.
— Да вроде бы нормально, — пожал я плечами, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Ничего не болит, зубы не выпадают, песок из меня не сыпется.
Морозов-старший нервно потер небритые щеки.
— Вроде бы нормально… — пробормотал он. — Тебе нужно немедленно пройти полное обследование. Прямо сейчас. МРТ, анализ крови на клеточный распад, замер аурического фона. Мы должны убедиться, что все твои показатели в норме. Потому что если то, что происходит с крысой, происходит и с тобой… Боги милосердные, Святослав мне голову оторвет, если его сын умрет от старости через месяц после дуэли.
Он нервно заходил взад-вперед вдоль пульта управления.
— В общем, пока наше зелье на людях испытывать я бы не рискнул. Это не стимулятор, а бомба замедленного действия. Капкан для людей. Опыты на других животных я начну только тогда, когда этот конкретный боец умрёт, чтобы понять пределы износа организма, — Морозов кивнул на крысу в кубе.
А маленькая тварь… она вовсе не собиралась просто лежать и умирать.
Услышав наши голоса или почувствовав вибрацию стекла, она медленно подняла голову. Её здоровый глаз уставился прямо на меня. В этом взгляде была разумная, ледяная ярость существа, загнанного в угол, но не сломленного.
Она неторопливо, прихрамывая на заднюю лапу, двинулась к стенке из бронестекла. Она подошла вплотную, пачкая маленькие лапки в свежей крови только что убитых собратьев. Поднялась на задние лапы, оставляя на идеальной прозрачной поверхности жуткие багровые отпечатки.
А потом она с размаху ударила головой в бронестекло, пытаясь его пробить.
Бам!
Глухой звук удара разнесся по лаборатории. Крыса отлетела назад, упала на спину, но тут же перевернулась. Крошечное тельце снова покрылось едва видимым золотистым, пульсирующим свечением. Это были остатки её жизни, которые она конвертировала в чистую кинетическую энергию.
Бам!
Она снова попыталась ударить в стекло. Снова отлетела, оставив на стекле кровавое пятно от разбитой мордочки.
Раз за разом она прыгала на стенку, не отрывая единственного живого глаза от меня. И в этом глазу я видел её главное желание.