Я едва сдержал удивленный вздох. Выглядел глава Тайного Дознания и в самом деле неважнецки. Нет, это мягко сказано. Он выглядел так, словно его неделю пытали бессонницей в застенках вражеской разведки. Лицо осунулось, приобрело землисто-серый оттенок. Глаза запали и покраснели от лопнувших сосудов. На обычно гладко выбритых щеках густо колосилась неопрятная щетина с сильной проседью. Белый лабораторный халат был помят и местами заляпан какими-то бурыми и желтыми пятнами.
Он даже не поздоровался. Не сказал ни слова. Просто шагнул вперед, стальной хваткой цапнул меня за локоть и потащил за собой внутрь.
Охреневший от такого приема Мишка, пару раз моргнул и поспешил за нами.
— Что случилось, Кирилл Матвеевич? — спросил я, пытаясь высвободить руку, но Морозов держал так, что пальцы локоть занемел.
Он протащил меня мимо шлюзовых камер, мимо стеклянных боксов, где работали изможденные лаборанты и учёные. Воздух здесь был перенасыщенным запахом формалина и жженого сахара.
— Идём, ты сейчас сам всё увидишь, — проговорил он глухо, срываясь на хрип.
В его голосе не было и следа прежней аристократической вальяжности. Зато присутствовала хрипотца.
Мы зашли в тот самый главный зал, где я варил зелье и где стоял стеклянный куб из бронестекла.
Куб никуда не делся. Он всё так же возвышался в центре помещения, опутанный проводами датчиков и сканеров. Я подошел ближе.
Внутри была крыса. Вроде бы прежняя, та самая золотистая победительница, которой пару дней назад капнули в пасть мое зелье, только…
Ядрёна медь! Я непроизвольно сглотнул.
На этот раз она была покрыта уродливыми, бугристыми шрамами. Её шкура выглядела потрёпанной, потускневшей, шерсть выдрана целыми клочками, обнажая воспаленную, шелушащуюся кожу. Хвост где-то уже потерялся — остался лишь обрубок с запекшейся кровью. Сам вид зверька оставлял желать лучшего. Она выглядела так, как будто постарела и сейчас находится на последнем издыхании. Грудная клетка животного вздымалась тяжело, с хрипами, которые транслировались через микрофоны наружу.
Однако, эта истерзанная жизнью крыса всё ещё была живой. И её глаза… В них не было страха. В них всё также горела яростная злоба.
— Подходите ближе, смотрите внимательно, — сказал Морозов, тяжело опираясь на панель управления. Он скомандовал одному из своих слуг-лаборантов, стоявших у пульта. — Запускайте. Тест номер сорок два.
Лаборант сглотнул, набрал код на клавиатуре. Сверху открылся шлюз. В стеклянный куб подали двух крепких, откормленных, мускулистых молодых крыс. Они шлепнулись на металлический пол, тут же вскочили, ощетинились и, почуяв запах крови и слабой особи, мгновенно напали на старую крысу.