— Ваши карронады не достанут до нас, если мы выдержим дистанцию — резонно заметил Сенявин.
— Вряд ли вы сможете это сделать, не сломав при этом линию. Французы теперь не те, что при Бурбонах — с революцией их обученность сильнейшим образом упала.
— Господин Нельсон! Вы очень многословны, ваше высокопревосходительство! — вновь сделал замечание посредник Карцев.
— Это часть процесса обучения, не так ли? Ведь император Александр для этого и присылает в Морской корпус действующих адмиралов — чтобы кадеты прикоснулись к настоящей морской тактике, с подробнейшим её объяснением!
Следующим ходом корабли сцепились в ближней схватке.
— Принести курительницы! — воскликнул посредник.
Служители поместили на воде плавающие жестянки с фитилями, извергавшими едкий пороховой дым.
— Да тут ни черта не видно! — возмутился один из курсантов, юный Николай Штейнгель.
— Привыкайте, кадет, — отозвался с вышки Пётр Кондратьевич. — В настоящем бою вы окажетесь в ещё более жалком положении!
Следующим ходом колонны Нельсона вошли в разрывы в линии Сенявина. Между моделями кораблей разгорелся умозрительный «жаркий бой», а между командующими ими адмиралами — жаркий спор о результатах такого маневра.
— Ваш флагман потоплен, а корабль, возглавляющий вторую колонну, потерял весь такелаж — горячился Сенявин. — Признайте очевидное — атака на нашу линию не удалась!
— Мы разрезали вашу линию в двух местах. Ваш авангард оторван от кордебаталии и потерял своё значение — в сражении он более не участвует. Следующим шагом мы возьмём ваш флагман в два огня, и вашим лягушатникам уже ничто не поможет!
К месту боя уже спешили служители корпуса со складными столиками для вычисления результатов взаимных залпов. Они учитывали скорострельность, калибры, обученность экипажа каждого корабля; иногда для достоверности, чтобы определить ущерб от залпа, бросали кости, внося в ход игры обычный в бою элемент случайности. Для ближнего боя английский флот обладал заметным преимуществом — его вооружение и высокая обученность канониров позволяли наносить французам заметно больший урон, чем могли бы ответить им республиканские мореходы.
После долгого боя «французская» эскадра Сенявина, по всем расчётам, понеся тяжёлый урон, практически утратила боеспособность. «Капитаны» обменялись рукопожатиями и пошли буксировать свои модели в отведённый им шлюпочный сарай
Антон Антонович, дождавшись, когда Пётр Кондратьевич, наконец, освободится от своих «посреднических» обязанностей, подошёл к нему. Церемонно поклонившись начальнику Морского корпуса, он с самой дружелюбной улыбкою произнёс: