Заглушив экскаватор, Марк просто неподвижно сидел, наблюдая, как пустеет котлован. Тишина, наступившая после утихшей сирены, была оглушительной. Давящей. Его окружали теперь лишь тени многотонной техники, гребни вынутого грунта и безразличное небо над краем ямы.
— Эй, Марк! — крикнул ему проходящий мимо кабины здоровяк с обветренным, как старый кожаный ремень, лицом.
Старший смены — Петрович.
— Сматывай удочки! Фон тут сегодня злой, а к ночи еще поднимется. Башка заболит и вывернет всего. Глянь-ка на радиационный детектор — стрелка пляшет, будто бешеная, — покачав головой, он закончил: — Земля дышит, падлюка. Выдыхает всю эту погань.
Лишь молча кивнув, Марк сделал вид, что отстегивает ремни безопасности.
Петрович, бурча и проклиная свою тяжелую жизнь, побрел дальше. Его мощная, кряжистая фигура медленно удалялась по трапу наверх. Он был неплохим мужиком, для здешних мест. Не аристократ, а такой же простолюдин, как и Марк, но сумевший развить свой дар по терранскому пути до третьего ранга — «Стального»!
Радиация и магические выбросы брали его не так сильно, вот он и работал здесь старшим, присматривая за «смертниками». Теми, у кого не было дара. Звал он его по имени, а не «бездарем», что было редкой формой уважения в этом аду.
Когда последние шаги затихли, Марк наконец выбрался из кабины. Спина заныла от долгого нахождения в одной позе, суставы предательски заскрипели. Подойдя к самому краю котлована, он взглянул вниз — в темнеющую яму.
Оттуда, из глубины, веяло тем самым «злым» фоном. Воздух над грунтом слегка мерцал, переливаясь болезненными зелеными всполохами, видимыми даже невооруженным глазом.
Рука сама потянулась к карману, где лежал простой электронный дозиметр.
Потянулась и замерла…
Марк не стал его доставать. Незачем. Он и так знал, что показания будут далеко за красной чертой.
«Ночная смена. Коэффициент — два» , — быстро пронеслось в голове.
Эта мысль была одновременно и маниакально-сладкой, и отвратительной.
«Две с половиной тысячи за ночь. Полдня оплаты палаты. Всего неделя… семь таких ночей, и я смогу накопить на месяц. Месяц надежды…»
Решение было глупым, отчаянным и единственно возможным.
Достав из кармана потертые механические часы и взглянув на циферблат, Марк спустился по шаткому трапу на дно котлована, к одиноко стоявшему ручному буру и штабелю пустых, промаркированных черно-желтой радиационной символикой контейнеров.
В вечернее время запрещалось шуметь, поэтому работать придется вручную. Как же — потревожишь чуткий сон аристократов — и потом не оберешься проблем.