Мы не сказали друг другу ни слова. Она оказалась в моих объятиях, голова ее покоилась на моем плече, мы были так близко в темной ночи… далекие, как планеты.
Мы отодвинулись, но я держал ее за руку и все не мог отпустить, не хотел, чтоб разорвалась связь.
— Что за день, — прошептала она, и я промычал что-то и быстро ее поцеловал. Сел в машину и поехал прочь.
Лето пришло, лето прошло, дождливое, холодное, нежеланное. Подошла неделя Королевских скачек в Аскоте, было облачно, ветрено; мы с Гордоном задумчиво помолчали по телефону, прижимая к уху трубку и глядя в хмурое небо, и твердо решили, что в этом году Дисдэйлу нет необходимости делиться местами в ложе.
Только гораздо позже, с приходом осени, вернулись солнечные деньки, и золотистым субботним утром я сел в специальный поезд и отправился в Ньюбери посмотреть смешанные соревнования: две скачки с препятствиями и четыре гладких.
Придя со станции на ипподром, я обнаружил, что у помещения для взвешивания стоит Урсула Янг и внимательно изучает расписание скачек.
— Привет, — сказала она, когда я поздоровался. — Сто лет вас не видела. Как ссужается?
— Выгодно.
Она хохотнула.
— Вы сюда по делу приехали?
— Да нет. Подышать воздухом и пощекотать нервы.
— А я рассчитывала встретиться с клиентом, — она посмотрела на часы. — Однако пора и перекусить. Вы со мной пойдете?
Я с ней пошел и купил ей и себе по тонкому ломтику бледного безвкусного мяса, затиснутого меж двух толстых ломтей бледного безвкусного хлеба, вязнущего на зубах. Все это обернуто было в картон и целлофан и стоило целое состояние. Урсула ела с отвращением.
— Подавали же раньше настоящие сэндвичи, толстые, сочные, язык проглотишь, их делали вручную, и там всего целая гора. А эту тошнотворную гигиену я не в силах выносить. — Недоеденные куски сэндвичей в самом деле валялись кругом на столах. — Каждая так называемая модернизация — это отступление от качества, — сказал мой непримиримый догматик.
Я целиком и полностью с ней согласился, и мы дожевали в безрадостной гармонии.
— Как ваша торговля? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Прекрасно. Отборные годовички идут по диким ценам. Накручивают много, потому что на них с самого начала уходят большие деньги — и оплата жеребцов, и содержание кобыл, потом жеребят, не говоря уже об услугах ветеринара и разных случайных расходах. Моих клиентов большей частью устраивают вторые, третьи, четвертые места, и имейте в виду, что на торгах можно купить очень хороших лошадей.
Меня развеселил автоматический переход к делу.
— К слову о ветеринарах, — перебил я. — Убийство Яна Паргеттера так и не раскрыли?