Томин уже был готов разорвать бойца, но сдержался.
— Через минуту подойду, ребя, — отмахнулся он от рядового. — Родин продолжай.
Я снова начал поднимать стакан, но солдат оказался упертым и исполнительным военным.
— Товарищ полковник, у меня приказ довести до вашего сведения…
— Рядовой, выйдите отсюда. Вы ещё не познали прелестей гауптвахты? Я вам устрою экскурсию на несколько дней туда, — перебил его командир. — Родин, давай уже заканчивай.
И всё равно рядовой был непреклонен. Что должно было случиться, что он так оборзел и не выполняет указаний командира.
— Товарищ полковник, вам срочно нужно прибыть в командный пункт. Вас вызывает командир 24й дивизии.
Валерий Алексеевич стукнул двумя кулаками по столу, произнёс несколько дежурных фраз, не переводимых ни на один из языков мира, и отправился в сторону выхода.
— Я быстро. Родину пить не давать, пока я не приду.
Ну что за напасть⁈ То Гнетов ставил меня в наряды под предлогом ограждения меня от спиртного, то теперь ещё и мой законный стакан мне не дают опустошить.
За стенкой послышались громкие разговоры. В столовой, насколько я знал, тоже был кабинет командира, где он мог обедать. Там как раз и был ещё один прямой телефон, по которому можно было созваниваться с командованием.
Через пару минут послышался звук удара трубки по телефону, и в обеденный зал вновь зашёл командир. Его лицо уже не было таким злым. Валерий Алексеевич выглядел напряжённым и задумчивым. Это подтвердилось сразу, как только он взял бутылку и налил себе стопку. Выпив её залпом, он, даже не закусив, протянул мне свёрток. Не трудно догадаться, что там была лётная куртка.
— Никому не пить. Потом выпьем ещё, — тихо сказал он, и пожал руку мне. — Всем лётчикам в течение 30 минут прибыть в класс предполётных указаний для получения боевой задачи.
И даже вопросов никто не задавал. Всем стало понятно, что дело серьёзное.
Пока ехали в автобусе, я начал представлять себе момент, когда мне скажут, что я никуда не лечу. Непросто себя ощущать оторванным от своего подразделения, когда оно выполняет настоящую боевую задачу. Ещё и Барсов подначивал меня.
— Эх, Серый! Я бы на твоём месте просился изо всех сил. Полёт ведь щас будет серьёзный, а ты на земле. А там и война скоро закончится и вообще, больше нигде не поучаствуешь, — с ехидной улыбкой сказал он, повернувшись ко мне.
— Ты о себе подумай. Тебе задачу выполнять, в голове прокрутил бы полёт, — ответил я, рассматривая тёмные улицы Осмона за окном автобуса.
— Я уже готов. Меня целый год к этому подводили. По-любому, с комэской в паре пойду сейчас. Ну а ты готовься. Через годик и твоё время придёт, — ухмылялся Барсов. — Может быть.