Я повернул к нему голову, не отрывая затылка от пыльного камня.
— Моя бы воля… — выдал я, с хрипом затягивая прохладный воздух. — И никогда бы… в жизни… не хотел… этого видеть. Ни целиком, ни даже на одну десятую.
Даграль слабо усмехнулся, закрыл глаз и откинул голову на колонну.
— И не говори, сынок. И не говори.
Возвращение наверх после такого забега было тем еще испытанием. Каждая мышца ныла, суставы отзывались тупой болью при малейшем движении, а дыхание сбивалось даже на ровных участках пути. Смею уверить, что ничего общего с преодолением хитроумных дварфийских ловушек и уж тем более с битвой против лавового змея этот подъем не имел. Мягко говоря, это была изнурительная, монотонная и болезненная прогулка.
Кусок скрижали, покрытый резьбой, который изначально не казался таким уж неподъемным, с каждой пройденной сотней метров словно добирал дополнительного веса, оттягивая руки. Бойцы шли молча, тяжело переставляя ноги. Никто не жаловался, но по их сгорбленным спинам и частому дыханию было видно, что предел физической выносливости близок. Шая двигалась чуть впереди, непривычно шаркая подошвами.
Мы миновали узкие коридоры, поднялись по бесконечной винтовой лестнице, где воздух становился все прохладнее, и, наконец, вышли обратно в заброшенный зал банка. Ряды пустых кассовых стоек показались мне едва ли не самым уютным местом на планете.
По крайней мере они не пытались нас раздавить, сжечь или проткнуть ржавыми шипами.
Пройдя через огромный терминал, мы вышли к краю эстакады, где нас ждал микроавтобус.
— И как дальше? — спросил я, волоча ноги по каменным плитам.
— Да так же, как и приехали. У нас не шибко много вариантов, — тяжело дыша, ответил Даграль. Он остановился, оперся на древко и шумно выдохнул, утирая пот с грязного лица. — Ох и староват я стал для таких приключений… — пробурчал он себе под нос.
Командир группы кивнул бойцу-водителю, и он тут же забрался в кабину и завел мотор. Микроавтобус медленно заехал на центр металлической площадки, остановившись точно между фиксирующими упорами.
Мы всей группой потянулись следом, забираясь на платформу и рассаживаясь по местам в салоне машины. Солдаты откидывались на спинки кресел, стягивая шлемы и разгрузочные жилеты, бросая оружие в ноги. Я положил скрижаль на соседнее сиденье, пристегнув ее ремнем безопасности чисто на автоматизме, и вытянул гудящие ноги.
Даграль зашел на платформу последним. Старый дварф подошел к громоздкому пульту управления, откинул крышку панели и принялся переключать тумблеры и дергать рычаги. Вновь раздался лязг. Механизмы пришли в движение, листы по краям площадки поползли вверх, смыкаясь над нами и образуя аэродинамический короб.