Но Арехин огладываться не стал. Он просто спросил Птыцака:
— У вас водки не найдется? Случайно?
Птыцак по энерции проговорил что-то о всемерной индустриализации Урала, и лишь затем отреагировал:
— Водки? Какой водки?
— Лучше, конечно, казённой. Впрочем, любая сойдет.
— Водки я не держу, и вам следовало бы об этом знать.
— Откуда? — удивился Арехин. — С вами мы едва знакомы, и привычки ваши мне неведомы. А спиртные напитки в подобных каютах — практически обязательная принадлежность. Если не водка, то бренди или коньяк. Вы посмотрите, посмотрите в шкапчике.
Птыцак неуверенно шагнул, открыл дверцу.
— Вот видите!
И действительно, на полке стояли три бутылки — водка, виски и коньяк.
— Это… Я не знал. Видно, капитан распорядился. А вам-то какое дело. Не многое ли вы, Арехин себе позволяете?
— Что именно? Я всего-то попросил рюмку водки. Дело самое обыкновенное между мужчинами, один из которых в гостях у другого.
— Вы… Вы здесь не в гостях. Вы здесь по служебной надобности.
— Значит, мы соратники? Тогда тем более непонятно, что в моей просьбе странного.
Птыцак задумался. Потом достал бутылку.
— Я спиртное отрицаю. И других не приваживаю к водке, скорее, наоборот. Но вы — другого поля ягодка, это верно. Вам, если уж так хочется, то можно. Только извините, пить с вами я не стану. Идите к себе и пейте, если без этого не можете, — и он протянул бутылку Арехину.
— Не могу, — сказал Арехин, принимая бутылку, — и другим не советую.
Птыцак попытался что-то ответить, но не смог. Не переварил услышанного. Только поморщился и махнул рукой.
— Сегодня в восемнадцать двадцать по судовому времени мы пересечём Северный Полярный круг, — объявил капитан на третий день плавания.
— Надеюсь, никаких обливаний в духе Нептуна не предвидится? — спросил Арехин.
— О нет, нет, — Фальц-Меусс чуть поднял уголки рта, что соответствовало широкой дружеской улыбке. — У полярников другие традиции. Большая ложка рыбьего жира и маленький стакан спирта. Можно наоборот — маленькая ложка рыбьего жира и большой стакан спирта, но это уже для опытных полярников.
Птыцака передёрнуло.
— Мы не суеверны. Обряды, языческие и христианские, нам чужды — ответил он капитану.
— Северный Полярный круг трудно отнести к суевериям, — вежливо возразил Фальц-Меусс.
— Нет, я имею в виду распитие спирта и ужасного рыбьего жира.
— Что ж в нём ужасного? Питательно, вкусно, зрение улучшает. Особенно ночное. Сейчас, конечно, в ночном зрении нужды нет, но и дневное зрение следует беречь. Пойдут льды, снега, недолго и снежную слепоту заполучить. Герр Арехин поступает, как истинный полярник.