— Гражданин Арехин! Гражданин Арехин! — подбежавший обыватель хотел схватить его за руку, но в последний момент передумал. Может, случайно, а, может, что-то почувствовал.
— Что вам угодно? — стараясь не раздражаться, ответил Арехин.
Его застали посреди улицы, на солнцепёке, и Арехину это не нравилось. Ни солнцепёк, ни то, что к нему обращается совершенно незнакомый человек.
— Вы должны помочь! Нет, вы просто обязаны помочь! — незнакомец картинно размахивал руками, словно артист, представляющий местечкового брадобрея во второразрядном водевиле. И одет соответственно, одна австрийская кепка чего стоит, трофей империалистической войны.
— Хорошо, но давайте пройдем в тень, — Арехин подошел к скамье, стоящей под деревом.
Незнакомец шёл рядом, забегая вперед и заглядывая Арехину в лицо. На вид ему было лет шестьдесят, шестьдесят пять.
— Что я могу для вас сделать? — спросил Арехин, сев на скамью.
— Не для меня, не для меня! Для человечества! Для всего человечества! — незнакомец чуть не пустился перед Арехиным в пляс.
— Хорошо. Для всего человечества. Простите, но с кем я имею честь разговаривать? — Арехин решил и сам подпустить водевильного духа. Иногда юмор может сделать то, что не под силу вежливой строгости. Тем более, строгости грубой.
— Я — Каннинг. Павел Каннинг. Ассистент Константина Эдуардовича Циолковского.
— И что, по-вашему, я способен сделать для всего человечества?
— Освободите Циолковского! Как можно скорее! Константин Эдуардович не создан для тюрьмы!
— Простите?
— Вы должны освободить Циолковского! Само пребывание его в тюрьме есть величайший позор России, но если он погибнет… Если он погибнет, последствия будут самые чудовищные!
— Присядьте, пожалуйста, — спокойно сказал Арехин. Спокойствие заразно, хотя и в меньшей степени, нежели возбуждение.
Каннинг нехотя сел по левую руку от Арехина. Уже зацепочка. По правую руку садятся обычно люди логики, по левую — люди чувства.
— Вы хотите сказать, что Циолковский сейчас в тюрьме?
— Как будто вы этого не знаете? — вопросом на вопрос ответил Каннинг.
— Не знаю, — невозмутимо подтвердил Арехин. — Более того, я и о самом Циолковском знаю крайне мало. В гимназии, помнится, читал повесть о человеке, волшебным образом попавшем на Луну. Автором значился Циолковский. Если вы говорите о нём, то этим мои знания и ограничиваются. А другие Циолковские мне неизвестны вовсе.
Вопреки ожиданиям, Каннинг тоже ответил спокойно (действует, действует!):
— Константин Эдуардович — человек исключительно скромный и предельно деликатный. Он автор не только книги о Луне, которую вы изволили читать в гимназии. Он автор целой вселенной. А если проще, приземлённее, что ли, Циолковский разработал способ путешествия между планетами и звездами, при этом исправив законы Ньютона. Но и это не столь важно. Главное — он узнал о существах других миров, существах, способных и желающих покорить наш мир, если уже не покоривших его. И вот теперь он в тюрьме…