Птыцак удивился куда больше, когда обнаружил на льду шестерых лишних.
— Это зачем это? — спросил он Фальц-Меусса.
— Наши ребята решили сопровождать вас до острова. Люди бывалые, пригодятся.
— Нам они ни к чему.
— Если хотите, к вам они и не приблизятся. Рядом пойдут.
— Но это наша экспедиция.
— Хорошо, пойдут за вами. Никто на лавры не претендует. А прогуляться по льду каждый имеет право. Здесь — международные воды. То есть льды.
— Но у них — оружие. Винтовки.
— Карабины, — поправил Фальц-Меусс. — Меня удивляет, что вы без оружия.
— Оружие у нас есть, — ответил Птыцак.
— Пистолеты? Против белых медведей?
— Где здесь медведи?
— Будут. Если впереди остров, то медведи непременно будут. Они добычу чуют за десятки миль. И передвигаются быстро. Поверьте, вы будете рады, что рядом с вами — меткие стрелки.
— Ладно, стрелки. Пусть. Каши маслом не испортишь. А это что?
Люди на льду возились вокруг странных экипажей.
— Моторные транспортеры, конструкция Бенхема-Уайта.
— Зачем?
— Подобные экипажи были у Скотта во время полюсного похода десять лет назад. Тогда они прошли не более пятидесяти миль, но затем транспортёры усовершенствовали, и, полагаю, их хватит на дорогу в оба конца.
— А, — не стал перечить Птыцак. — Транспортеры, так транспортёры. Англичанин мудрец, этого не отнять, — последнюю фразу он сказал по-русски, адресуясь к Арехину, и даже подмигнул.
К назначенной минуте Арехин был на льду. Среди поляронавтов лишь у него и у Птыцака была меховая одежда. Ещё у десанта моряков с «Еруслана Лазаревича» — слово «десант» напросилось само. Поляронавты же в суконных бушлатах и ботинках-обмотках на льду смотрелись бедными родственниками. Очень бедными.
Но только издали. Вблизи же — скорее, блаженные, узревшие небесное знамение номер один, и ожидающие знамение номер два. Холод, ветер, морская бездна или медвежьи батальоны — всё это обтекало их, как туман обтекает утёс.
— Неужели не нашлось средств экипировать их получше? — к Арехину подошел доктор Брайн. — Ведь это безрассудно — идти куда-либо в таком виде.
— Мы в России ко многому привычны, — ответил Арехин. — Видели бы вы, как были обмундированы те, кто шёл на Варшаву.
— Однако тот поход кончился плачевно, — выказал знание предмета доктор Брайн. Почему нет? Фотографии тысяч взятых в плен красноармейцев поместили все европейские газеты.
— Это бывает, — не стал спорить Арехин. — Но сейчас перед нами нет противника.
— Противник есть. Самый могучий противник на свете — природа. Но у вас есть и союзник.
— Союзник?
— Великобритания, — и было ясно, что говорит это не доктор Джон Брайн, а сэр Найджел Латмерри.